# Карибская тайна

Агата Кристи

> Моему старому другу Джону Круикшенку Роузу со счастливыми воспоминаниями о моем посещении Западной Индии

## Глава 1. Майор Пэлгрейв рассказывает историю

— Взять, к примеру, эти кенийские дела, — сказал майор Пэлгрейв. — Многие болтают почем зря, не имея о стране ни малейшего понятия! А я, между прочим, четырнадцать лет жизни там провел. И не худших лет, доложу я вам…

Старая мисс Марпл кивнула.

Это мягкое движение было скорее данью вежливости. Пока майор Пэлгрейв потчевал ее малоинтересными воспоминаниями, мисс Марпл спокойно предавалась своим собственным мыслям. Такие монологи были слишком хорошо ей знакомы. Менялся только антураж. В прежние годы речь шла главным образом об Индии. Майоры, полковники, генерал-лейтенанты — и слова были соответствующими: Симла[1], рикши, тигры, чота хазри[2], тиффин[3], китматгар[4] — и так далее. Майор Пэлгрейв, правда, употреблял другие названия. Сафари.[5] Кикуйю.[6] Слоны. Суахили.[7] Но по существу все было то же самое. Состарившемуся вояке нужен был слушатель, чтобы воскресить в памяти счастливые дни молодости. Дни, когда спина была пряма, глаза зорки, уши чутки. Иногда это были импозантные красавцы, иные, наоборот, до ужаса непривлекательные субъекты; майор Пэлгрейв, багроволицый, со стеклянным глазом, невероятно похожий на чучело лягушки, принадлежал к последней категории.

Мисс Марпл всегда относилась к таким рассказам с милосердной терпеливостью. Она делала вид, что внимательно слушает, изредка тихонько кивала в знак согласия, а сама в это время размышляла о своем и наслаждалась чем-нибудь более приятным, чем нудные излияния; в данный момент — насыщенной синевой Карибского моря.

Так мило со стороны дорогого Рэймонда, думала она с благодарностью; действительно очень мило… Пожалуй, он уж чересчур ее балует… Что это? Чувство долга? Родственная солидарность? Или он действительно так нежно ее любит, свою старенькую тетушку?

Честно говоря, она, конечно, не сомневалась в том, что он ее любит — всегда любил, — правда, по-своему, с примесью досадной снисходительности. Вечно пытается заставить ее не отставать от жизни. Посылает ей книжки. Современные романы. Не самое приятное чтение — там все больше о несимпатичных людях, совершающих странные поступки и как будто даже не получающих от них удовольствия. Когда мисс Марпл была юной девушкой, слово «секс» не было в ходу, хотя того, что им обозначалось, и тогда было вдоволь; вслух об этом не говорили, но радости это доставляло людям куда больше, чем сейчас, — так, по крайней мере, ей казалось. В былые годы это считалось грехом, и все же тогдашнее время было, честно говоря, намного привлекательнее теперешнего — теперь это просто некая обязанность.

Ее взгляд упал на лежащую перед ней книгу, открытую на двадцать третьей странице, до которой она с трудом добралась:

«— Так у тебя что, вообще нет сексуального опыта? — изумился молодой человек. — В девятнадцать-то лет? Но это же нужно! Это жизненно необходимо!

Девушка с несчастным видом склонила голову; прямые сальные пряди упали ей на лицо.

— Знаю, — пробормотала она. — Знаю.

Он посмотрел на нее: давно не стиранная трикотажная кофточка, босые ноги с чернотой под ногтями, кислый запах пота… Его удивляло, почему он вдруг почувствовал к ней такую безумную тягу».

Мисс Марпл это тоже удивляло. И еще ее удивляло, как можно прописывать человеку сексуальный опыт. Точно железо в пилюлях! Несчастная, несчастная молодежь…

Дальше читать почему-то не хотелось, но ей вдруг вспомнилось:

«Милая моя тетя Джейн, нельзя же быть страусом, зарывающим голову в песок? Я бы сказал, чересчур утонченным страусом. Вы ничего не желаете видеть кроме вашей сельской идиллии. Но есть подлинная жизнь — вот что важно».

Так говорил Рэймонд; и тетя Джейн, вежливо смущаясь, соглашалась — да, она, кажется, действительно немного отстала от жизни.

Хотя на самом деле сельской жизни далеко до идиллии. Такие люди как Рэймонд — ужасные верхогляды. Постоянное участие во всяких приходских делах позволило мисс Марпл много чего узнать о своих односельчанах. Ей не слишком хотелось говорить об этом, еще меньше — писать об этом, но что она знала, то знала. Секса и у них в деревне хоть отбавляй, и обычного и.., всякого непотребного. И насильники есть.., и романы между близкими родственниками и.., извращенцы всякие — такие есть греховодники, о которых, кажется, не знают даже нынешние молодые оксфордские умники[8], пишущие научные книжки.

Мисс Марпл спохватилась, что чересчур отвлеклась, и попыталась поймать нить рассказа.

— На редкость интересно, — восхищенно проворковала она. — Я просто боюсь пропустить хоть одно слово.

— О, я еще столько мог бы вам их рассказать. Некоторые детали, конечно, не для дамских ушей…

Наученная долгим жизненным опытом, мисс Марпл скромно потупила взор, и майор Пэлгрейв стал рассказывать о племенных обычаях, но в очень смягченном варианте, предназначенном для дамских ушей; мисс Марпл вернулась к своим мыслям о преданном племяннике.

Рэймонд Уэст стал преуспевающим писателем, имел изрядные доходы и делал все возможное, чтобы скрасить жизнь своей престарелой тетушки. Прошлой зимой она перенесла тяжелое воспаление легких, и врачи посоветовали солнечные прогревания. Рэймонд сделал королевский жест — предложил поездку в Вест-Индию. Мисс Марпл поначалу воспротивилась — дорого, далеко, трудно добираться, и к тому же как она оставит свой дом в Сент-Мэри-Мид? Но Рэймонд все устроил. Его приятель, пишущий книгу, нуждался в сельском уединении. «Он за всем приглядит, не беспокойся. Он очень домовитый. Он, понимаешь ли, голубой. То есть…»

Он смущенно осекся; но, разумеется, даже милая тетя Джейн наверняка слыхала про голубых.

Рэймонд продумал все до мелочей. Добраться до места в наши дни проще простого, решительно заявил он. Она отправится самолетом; одна его знакомая, Дайана Хорроке, как раз едет в Тринидад и присмотрит за ней в пути, а на острове Сент-Оноре она остановится в отеле «Золотая пальма», которым управляют Сандерсоны. Милейшие люди. Уж они-то проследят, чтобы все было в порядке. Он напишет им прямо сейчас.

Оказалось, однако, что Сандерсоны вернулись в Англию. Но сменившие их Кендалы ответили очень дружелюбно и заверили Рэймонда, что все будет в лучшем виде. В случае чего на острове есть превосходный врач, да они и сами будут заботиться о его тетушке и окружат ее всяческим вниманием.

И действительно, они были очень предупредительны к мисс Марпл. Молли Кендал, натуральная блондинка двадцати лет с небольшим, была очень дружелюбной и всегда приветливой. Она радушно встретила старую даму и старалась угодить ей во всем. Ее муж Тим Кендал, худощавый темноволосый мужчина лет тридцати двух, тоже прямо-таки лучился добротой.

Вот она и на месте, думала мисс Марпл, далеко-далеко от капризов английского климата, у нее отдельный красивый домик-бунгало, ей прислуживают улыбчивые темнокожие девушки, в столовой ее встречает Тим Кендал и, давая советы по поводу меню, непременно отпускает какую-нибудь шутку; удобная дорожка ведет от ее бунгало к морскому берегу и пляжу, где она может сесть в уютное плетеное кресло и наблюдать за купающимися. Кроме нее, тут отдыхают еще несколько человек ее возраста. Старый мистер Рефил, доктор Грэм, каноник Прескотт с сестрой и, наконец, ее теперешний собеседник майор Пэлгрейв.

Ну что еще может пожелать очень немолодая дама?

Но, увы, мисс Марпл даже самой себе неловко было в этом признаться, — увы, ей было не так хорошо, как следовало ожидать.

Да, тепло; да, красиво; и очень полезно для ее ревматических суставов; и великолепный пейзаж, хотя и несколько однообразный. Слишком много пальм. И каждый день одно и то же — никогда ничего не происходит. Не то что у них в Сент-Мэри-Мид: там постоянно что-нибудь да случается. Ее племянник однажды сравнил Сент-Мэри-Мид с прудом, покрытым ряской. Она очень тогда возмутилась и ответила, что если взять из пруда каплю воды и рассмотреть ее под микроскопом, то увидишь бурную жизнь. Да, безусловно, в Сент-Мэри-Мид жизнь никогда не замирает. В памяти мисс Марпл мелькал эпизод за эпизодом: ошибка при изготовлении микстуры от кашля для старой миссис Линнетт; странное поведение молодого Поулгейта; приезд матери к Джорджу Буду (но матери ли?); подлинная причина ссоры между Джо Арденом и его женой. Так много интересных проблем, дающих пищу для долгих увлекательных размышлений. Если бы только тут представилось что-то, что можно было бы.., ну.., попробовать раскусить.., какой-нибудь крепкий орешек.

Она вздрогнула, поняв, что майор Пэлгрейв перешел от Кении к индейскому Северо-Западу Канады и теперь рассказывает о своей службе в чине младшего офицера. К несчастью, в этот самый момент он со всей серьезностью спрашивал ее, согласна она с ним или нет.

Длительная практика позволила мисс Марпл с честью выйти из положения.

— Я не настолько опытна, чтобы судить об этом. Я, видите ли, вела довольно уединенную жизнь.

— И правильно делали, дорогая леди, правильно делали! — галантно воскликнул майор Пэлгрейв.

— А ваша жизнь была такой многообразной, — восхищенно продолжила мисс Марпл, желая загладить вину за свое прежнее блаженное невнимание.

— Да уж, — самодовольно согласился майор Пэлгрейв — Да уж. — Он с удовольствием огляделся. — Симпатичное здесь местечко.

— Да, конечно, — отозвалась мисс Марпл и, не удержавшись, спросила:

— Интересно, здесь когда-нибудь что-то происходит или совсем ничего?

Майор Пэлгрейв посмотрел на нее с явным изумлением.

— Ну, не без этого. Скандалов хоть отбавляй — ну, хотя бы… Вот я вам расскажу…

Но мисс Марпл, пожалуй, не скандалы были нужны. Скандалы сейчас стали такие, что там и раскусывать нечего. Просто мужчины и женщины меняют своих возлюбленных как перчатки и всячески стараются привлечь к этому внимание, вместо того чтобы соблюдать хотя бы видимость приличия и скрывать свои шашни. Теперь забыли всякий стыд…

— Здесь даже убийство произошло пару лет назад. Некто Гарри Уэстерн. Газеты большой шум тогда подняли. Да вы сами, наверно, помните.

Мисс Марпл кивнула без особого воодушевления. Не сказать, чтобы то убийство было в ее вкусе. Шум поднялся главным образом из-за того, что те, кто имел отношение к делу, были очень богаты. Для всех было очевидно, что Гарри Уэстерн застрелил любовника своей жены графа де Феррари и что его безупречное алиби было сфабриковано задним числом — за большие деньги. Там все были слишком пьяны, а кое-кто — даже под наркотиком. «Не слишком занятная публика, — подумала мисс Марпл, — хотя, безусловно, умеют себя подать, произвести должное впечатление. Нет, ей такие не слишком интересны».

— И, если хотите знать, это было не единственное убийство в то время. — Он заговорщицки ей подмигнул. — У меня есть подозрение.., оп.., пожалуйста. — Майор протянул мисс Марпл клубок шерсти, скатившийся с ее колен. — Так вот, насчет убийств, — продолжал он. — Был один очень любопытный случай — правда, не со мной лично.

Мисс Марпл ободряюще улыбнулась.

— Разговаривали мы как-то в клубе о том о сем, и вот один начал рассказывать. Врач один. Из своей практики. Раз среди ночи стучится к нему молодой парень. Жена повесилась. Телефона у них не было, поэтому парень сам обрезал веревку, сам постарался привести ее в чувство, потом сел в машину и кинулся искать врача. В общем, она была жива, но при смерти. Выкарабкалась. Молодой человек вел себя как неутешный муж. Плакал навзрыд. Все твердил, как и раньше замечал, что она бывает не в себе, — депрессия, ну и все, что при этом бывает. Ну ладно. Все вроде бы у них наладилось. Но примерно месяц спустя жена его глотает лошадиную дозу снотворного и умирает. Вот такой печальный случай.

Майор Пэлгрейв помолчал и скорбно покивал головой. Поскольку ясно было, что рассказ еще не закончен, мисс Марпл ждала.

— Ну и что, спросите вы. Что тут такого? Плохо у женщины с нервишками, дело обычное. Но проходит год, этот врач как-то разговаривает со своим коллегой, и тот ему рассказывает про женщину, которая пыталась утопиться: муж ее вытащил, вызвал его, они вдвоем привели ее в чувство — а через месяц она отравилась газом.

Бывают же на свете совпадения, верно? Истории-то очень похожие. Мой знакомый врач в ответ тому говорит: «У меня был подобный случай. Фамилия мужа моей пациентки была Джонс (или что-то в этом роде). А у твоего какая?» «Не помню. Как будто Робинсон. Но точно, что не Джонс».

Ну ладно, посмотрели медики друг на друга и пришли к выводу, что все это довольно странно. А потом мой знакомый берет и вытаскивает фотографию. И показывает тому. «Вот он, этот парень, — говорит. — Я на другой день приехал уточнить, что да как все было, и вдруг вижу у самых его дверей великолепный куст гибискуса[9] — такого сорта я в Англии раньше не встречал. У меня в машине был фотоаппарат, и я сделал снимок. А когда снимал, муж как раз вышел из дома, ну и попал в кадр. Кажется, он и не заметил… Я спросил его про гибискус, но он не знал, как этот сорт называется». Второй посмотрел на снимок и говорит: «Лицо немного не в фокусе — но поклясться могу — во всяком случае я почти уверен — это тот самый малый».

Не знаю, предприняли ли они что-нибудь. Если даже предприняли, то ничего не добились. Этот то ли Джонс, то ли Робинсон хорошо замел следы. Странная история, да? И не подумаешь, что вот такое может случиться.

— По-моему, история довольно обычная, — безмятежно сказала мисс Марпл. — Такое случается чуть ли не каждый день.

— Ну что вы, ладно вам… Невероятный случай.

— Если преступник воспользовался идеей, которая привела его к успеху, — он не остановится. Будет снова и снова пытаться это повторить.

— Как тот тип, который топил жен в ванне[10], да?

— Ну в общем, да.

— Врач даже подарил мне этот снимок — просто как курьез…

Майор Пэлгрейв начал копаться в переполненном бумажнике, приговаривая:

— Сколько же тут всякого барахла, сам не знаю, почему я все это храню…

Мисс Марпл подумала; что она-то знает почему. Это был своего рода каталог его рассказов с иллюстрациями. Только что рассказанная история, как она подозревала, первоначально звучала несколько иначе; майор Пэлгрейв, должно быть, постоянно вносил эффектные детали.

Майор все еще шелестел бумажками, бормоча:

— Этот случай я уж и забыл совсем… Такая приятная дама, никогда не скажешь… Так где же, наконец… А.., вот это помню как сейчас… Какие бивни, а? Обязательно вам покажу…

Он умолк, вглядываясь в маленький снимок.

— Хотите увидеть фотографию убийцы?

Он уже протянул было ей фотографию, как вдруг его рука застыла в воздухе. Сейчас он еще больше походил на чучело лягушки — выпучил глаза и уставился куда-то поверх правого плеча мисс Марпл — в ту сторону, откуда доносились голоса и шаги приближающихся людей.

— Черт… Ну надо же… — Он запихнул все обратно в бумажник и положил в карман.

Его лицо стало еще более багровым. Неестественно громким голосом он воскликнул:

— Да, да, я непременно вам покажу эти бивни — самый большой слон, из тех, которых я подстрелил — здравствуйте, здравствуйте! — В его голосе зазвучали фальшиво-радостные нотки:

— Кого я вижу! Наш доблестный квартет любителей флоры и фауны. Ну, с удачей сегодня, а?

«Доблестный квартет» состоял из постояльцев отеля, которых мисс Марпл уже успела запомнить. Это были две супружеские пары, и хотя мисс Марпл еще не знала их фамилий, она помнила, что крупного мужчину с густым ежиком седоватых волос зовут Грег, что его жена, золотистая блондинка, отзывается на имя Лаки и что другая пара — худощавый брюнет и красивая, хоть и с несколько обветренным лицом женщина — это, соответственно, Эдвард и Ивлин. Как она поняла, они были ботаники и кроме того интересовались птицами.

— Нет, сегодня удача нас не баловала, — сказал Грег. — Во всяком случае, того, за чем мы охотились, добыть не удалось.

— Знакомы ли вы с мисс Марпл? Полковник и миссис Хиллингтон, Грег и Лаки Дайсон.

Они приветливо поздоровались с ней, после чего Лаки громко заявила, что сдохнет на месте, если ей немедленно не дадут чего-нибудь выпить.

Грег окликнул Тима Кендала, который вместе с женой корпел чуть поодаль над бухгалтерскими книгами.

— Привет, Тим! Нам бы промочить горло. — Он повернулся к своей компании:

— Плантаторского пунша?[11]

Все дружно кивнули.

— Вам тоже, мисс Марпл?

Мисс Марпл поблагодарила и сказала, что ей лучше пусть выжмут лайм[12].

— Один сок лайма, свежевыжатого, — повторил Тим Кендал, — и пять плантаторских пуншей.

— Выпьете с нами, Тим?

— Рад бы, но не могу. Надо докончить эту канитель с бухгалтерией. Не взваливать же все на Молли. Кстати, сегодня стальной джаз[13].

— Отлично! — воскликнула Лаки. — Черт, — поморщилась она. — Я вся в колючках. Чтоб их! Эдвард нарочно меня пихнул в терновый куст.

— Миленькие розовые цветочки, — сказал Хиллингтон.

— И миленькие остренькие колючки. Сознайся, Эдвард, ты садист и чудовище.

— В отличие от меня, — промолвил Грег, улыбаясь. — Я полон млека доброты людской.[14]

Ивлин Хиллингтон подсела к мисс Марпл и завела приятный светский разговор.

Мисс Марпл положила вязание на колени. Медленно и с усилием — давал себя знать шейный ревматизм — оглянулась через правое плечо и посмотрела назад. Там невдалеке стояло большое бунгало, которое занимал очень богатый постоялец мистер Рефил. Рядом с бунгало вроде бы никого не было.

Она старалась отвечать впопад на реплики Ивлин, бормоча что-то вроде: «Все здесь так ко мне добры!», а взгляд ее тем временем задумчиво бродил по лицам обоих мужчин.

Эдвард Хиллингтон располагал к себе сразу. Такой скромный и сдержанный, но бездна привлекательности… Грег — тот крупный, шумный, жизнерадостный. Они с Лаки скорее всего канадцы или американцы.

Потом она посмотрела на майора Пэлгрейва, по-прежнему изображающего несколько преувеличенное bonhomie[15].

Интересно…

## Глава 2. Мисс Марпл проводит сравнения

Тот вечер в отеле «Золотая пальма» прошел очень весело.

Мисс Марпл расположилась за столиком в углу и с любопытством ко всему присматривалась. Большая столовая была с трех сторон открыта нежному, теплому и душистому бризу. На всех столах стояли маленькие лампы с приглушающими свет абажурами. Почти все женщины были в легких хлопчатобумажных вечерних платьях, оставляющих открытыми их бронзовые от загара плечи и руки. Перед отъездом Джоан, жена племянника, в наитактичнейших выражениях убеждала мисс Марпл принять от нее «небольшой подарок» и протянула ей чек.

— Ведь там, тетя Джейн, будет довольно жарко, и, наверно, у вас нет что надеть на такую погоду.

Джейн Марпл поблагодарила ее и взяла чек. Среди людей ее поколения считалось естественным, чтобы старики поддерживали молодых и морально и материально, ну а о самих стариках должны заботиться люди средних лет. Чек-то она взяла, но так и не смогла заставить себя купить что-либо по-настоящему легкое! В теперешнем своем возрасте она даже в самую жаркую погоду чувствовала разве что приятное тепло, к тому же на острове Сент-Оноре никакого «сумасшедшего тропического зноя» и не было. Сегодня вечером она в лучших традициях английской провинции надела серые кружева.

Она была здесь далеко не единственным пожилым человеком. В столовой можно было видеть людей всякого возраста. Престарелые магнаты сидели со своими юными женами — третьими или четвертыми по счету. Были супружеские пары средних лет из северной Англии. И веселое семейство из Каракаса — родители и дети. Очень много было уроженцев Южной Америки, они громко тараторили на испанском и португальском. Англичан тоже было предостаточно, среди них имелись, по ее сведениям, два священника, врач и уже отошедший от дел судья. Мисс Марпл приметила даже одно китайское семейство. Обслуживали в основном женщины — высокие чернокожие девицы с гордой осанкой, в белоснежных крахмальных одеждах, но командовал ими опытный метрдотель-итальянец, был в штате еще особый официант — француз, — ведавший винами. И еще за всем зорко присматривал Тим Кендал, время от времени подходивший то к одному столику, то к другому — перекинуться с отдыхающими парой любезностей. Ему помогала расторопная жена. Она была очень хороша собой. Золотистые волосы — явно натурального оттенка, крупный выразительный рот, всегда готовый к щедрой улыбке. Молли Кендал очень редко бывала не в духе и нравилась решительно всем. Персонал лез из кожи вон, чтобы ей угодить, и сама она умела найти верный тон с самыми разными людьми. С пожилыми мужчинами немного кокетничала и шутила, женщинам помоложе расхваливала их наряды.

— Платье у вас сегодня просто сногсшибательное, миссис Дайсон! Я умираю от зависти. Так бы, кажется, и сорвала его с вас.

Но, по мнению мисс Марпл, она и в своем наряде выглядела великолепно: белое облегающее платье, на плечи наброшена светло-зеленая шаль с вышивкой. Лаки пощупала зеленый шелк.

— Восхитительный цвет! Я бы тоже от такой не отказалась.

— Они продаются здесь у нас, — сказала Молли и двинулась дальше. У столика мисс Марпл она не остановилась. Пожилых дам она обычно предоставляла мужу. «Старушке приятней побеседовать с мужчиной», — не раз говорила она.

Подошедший Тим Кендал наклонился к мисс Марпл.

— Может быть, хотите что-нибудь особенное? — поинтересовался он. — Вы тогда скажите, а я попрошу приготовить специально для вас. Ресторанная еда, к тому же в полутропическом климате, — наверно, не совсем то, к чему вы привыкли?

Мисс Марпл, улыбнувшись, ответила, что в новизне состоит одна из прелестей заграничной поездки.

— Ну прекрасно. Но если вам все же захочется что-то более привычное…

— Что, например?

— Ну… — Тим Кендал слегка замялся. — Хлебный пудинг?

Мисс Марпл, еще раз улыбнувшись, заверила его, что отлично обойдется и без хлебного пудинга.

Она взяла ложку и с видимым удовольствием принялась за пломбир с тропическими фруктами. Потом заиграл стальной джаз. Стальные джазы были на островах одним из главных развлечений. Правду сказать, мисс Марпл предпочла бы, чтобы их и вовсе не было. По ее мнению, совсем необязательно было играть с таким шумом и грохотом. Однако удовольствие, которое получали от этого кошмара все остальные, было явно искренним, и мисс Марпл, вспомнив свои молодые годы, решила, что, раз от джазов не спрятаться, она тоже должна найти в них что-то хорошее. Не может же она требовать у Тима Кендала, чтобы он извлек из небытия приглушенные звуки «Голубого Дуная» (хотя это так грациозно — вальс). Очень странно люди сейчас танцуют. Мечутся, дергаются, словно в каком-то припадке. Что ж, молодым, наверно, это нравится… И тут ей вдруг пришло в голову, что очень немногие из этих людей действительно молоды. Танцы, огни, музыка джаза (пусть даже стального) — все это, конечно, для молодежи. Но где она, молодежь? Одни учатся в университетах, другие работают, имея две недели отпуска в год. Это райское местечко для них слишком далекое и слишком дорогое удовольствие. Веселая и беззаботная курортная жизнь — для тех, кому за тридцать и за сорок да еще для стариков, которые пыжатся ради своих юных жен. Конечно, это очень грустно.

Мисс Марпл вздохнула, искренне пожалев бедную молодежь. Правда, у них тут есть миссис Кендал. Ей года двадцать три, не больше, и она явно получает от всего удовольствие — но не надо забывать, что она на работе.

За соседним столом сидели каноник Прескотт и его сестра. Они пригласили мисс Марпл выпить кофе вместе, и она переместилась к ним. Мисс Прескотт была худощавая женщина со строгим взглядом, каноник же был румяный толстяк, излучающий добродушие.

Разнесли кофе, и все чуть отодвинулись от столов. Мисс Прескотт открыла сумочку для рукоделия и достала оттуда несколько, честно говоря, довольно уродливых салфеточек, которые она подрубала. Она рассказала мисс Марпл о том, как прошел сегодняшний день. Утром они с братом посетили новую школу для девочек. После дневного отдыха ходили пить чай к друзьям, живущим в пансионе, расположенном позади плантации сахарного тростника.

Поскольку Прескотты приехали в «Золотую пальму» раньше, они могли просветить мисс Марпл относительно некоторых из отдыхающих.

Вон тот глубокий старик — мистер Рефил. Он приезжает каждый год. Невероятно богат! Владелец громадной сети супермаркетов в северной Англии. Молодая женщина рядом с ним — его секретарша Эстер Уолтере, она вдова. (Там все вполне прилично, разумеется. Ничего такого. Ведь ему, как ни верти, почти восемьдесят!) Мисс Марпл понимающе кивнула, допуская, что мисс Прескотт совершенно права.

Каноник заметил:

— Очень милая женщина; ее мать, насколько я знаю, тоже вдова и живет в Чичеетере.

— У мистера Рефила есть еще личный слуга. Или, вернее сказать, ну.., что ли, медбрат. Говорят, он хороший массажист. Джексон его фамилия. Бедный мистер Рефил практически парализован. Грустно, правда? На что ему теперь все эти деньги?

— Щедрый и милосердный жертвователь, — с одобрением сказал каноник Прескотт.

Люди тем временем пересаживались, как им было удобнее: одни отодвигались от стального джаза подальше, другие, наоборот, подтягивались поближе. Майор Пэлгрейв подсел к четверке Хиллингтонов — Дайсонов.

— Есть еще эти четверо… — продолжала мисс Прескотт, понизив голос, хотя барабаны так грохотали, что в этом не было никакой необходимости.

— Да, я как раз хотела о них спросить.

— Они в прошлом году тоже здесь были. Каждый год живут в Вест-Индии по три месяца, то на одном острове, то на другом. Худой и высокий — это полковник Хиллингтон, брюнетка — его жена, они ученые ботаники. Другая пара, Грегори Дайсон с женой — эти американцы. Он, кажется, пишет диссертацию о бабочках. Помимо бабочек все четверо интересуются птицами.

— Замечательное хобби — целый день на свежем воздухе! — добродушно сказал каноник.

— Им бы не понравилось, что ты так неуважительно называешь их занятия, Джереми, — заметила его сестра. — Они, между прочим, публикуют статьи в «Нэшнл джиогрэфик» и «Ройял хортикалчерал джорнел». Для них это очень серьезно.

От стола, где сидела эта четверка, донесся взрыв смеха. Такой громкий, что слышно было даже сквозь рев и грохот джаза. Грегори Дайсон, откинувшись на спинку стула, колотил кулаками по столешнице, его жена протестующе что-то кричала, майор Пэлгрейв, только что осушивший стакан, хлопал в ладоши.

Нет, в данный момент они определенно не были похожи на серьезных людей.

— Майору Пэлгрейву не следовало бы столько пить, — кисло проговорила мисс Прескотт. — У него гипертония.

Тем временем развеселой компании принесли новые порции «плантаторского пунша».

— Так приятно наконец-то разобраться, кто с кем, — сказала мисс Марпл. — Я сегодня днем смотрела на них, смотрела, но так и не поняла толком, кто на ком женат.

Возникла легкая пауза. Потом мисс Прескотт, сухо кашлянув, сказала:

— Ну, раз уж вы заговорили…

— Джоан, — предостерегающим тоном произнес каноник. — Разумнее будет не трогать эту тему.

— Боже мой, Джереми, я ничего такого не хотела сказать. Только то, что в прошлом году мы почему-то — не могу даже объяснить, почему, — были в полной уверенности, что миссис Дайсон — это миссис Хиллингтон, пока кто-то не сказал нам, что мы заблуждаемся.

— Поди пойми, почему нам иногда что-то кажется… — с невинным видом промолвила мисс Марпл. На миг ее глаза встретились с глазами мисс Прескотт. Между ними проскочила искра чисто женского понимания.

Мужчина, более чуткий, чем каноник Прескотт, сообразил бы, что он, как говорится, de trop[16].

Женщины вновь обменялись красноречивыми взглядами. Их смысл был понятен без слов: «Как-нибудь в другой раз…»

— Мистер Дайсон зовет жену Лаки[17]. Это настоящее имя или прозвище? — спросила мисс Марпл.

— Вряд ли это может быть настоящее имя.

— Я у него как-то об этом спрашивал, — сказал каноник. — Он ответил, что называет ее Лаки, потому что она приносит ему удачу. Без нее, говорит, не будет ему ни в чем никакого везения. Я подумал — очень мило сказано.

— Он большой шутник, — заметила мисс Прескотт. Каноник посмотрел на сестру с неодобрением. Стальной джаз, издав дикий лязг, превзошел себя в прямо-таки виртуозной какофонии, и на площадку для танцев выбежали желающие размяться.

Мисс Марпл и ее собеседники развернули свои стулья, чтобы лучше было видно. Танцы нравились мисс Марпл больше, чем музыка; она любила смотреть на ритмически покачивающиеся тела и ловко переступающие ноги. В этом, думала она, есть что-то настоящее. Какая-то завораживающая подспудная сила, которую, пожалуй, невозможно описать словами.

Сегодня вечером она впервые почувствовала, что потихоньку осваивается на новом месте… До сих пор ей никак не удавалось то, что обычно получалось очень легко, — находить сходные черты — у тех людей, которых она только что встретила, и тех, которых знала раньше. Возможно, потому что поначалу ее ослепили яркие туалеты, экзотическая обстановка; но теперь.., теперь она уже совсем скоро сможет провести кое-какие занятные сравнения.

Молли Кендал, к примеру, напоминала ей эту милую девушку, как ее.., ну в общем, кондукторшу автобуса в Маркет-Бейсинг. Всегда поможет тебе войти и, пока не увидит, что все благополучно расселись, не даст сигнала к отправлению. Тим Кендал был похож на метрдотеля в медчестерском «Ройял Джордже». Уверенный в себе и в то же время что-то явно его гложет (у того, припомнила она, была язва желудка). Что касается майора Пэлгрейва, он совершенно неотличим от давних ее знакомых — генерала Лероя, капитана Флеминга, адмирала Уиклоу и полковника Ричардсона. Но есть и более интересные персонажи. Вот Грег, к примеру. Грега с кем-то сравнивать непросто, потому что он американец. В нем есть что-то от сэра Джорджа Троллопа, который тоже вечно острит на занятиях по гражданской обороне и что-то от мясника мистера Мердока. Репутация у мистера Мердока не лучшая, но кое-кто считает, что это всего лишь сплетни и что мистер Мердок сам не прочь пустить о себе слушок! Лаки? Ну тут-то все ясно — Марлин из «Трех корон». Ивлин Хиллингтон? Здесь надо хорошенько подумать. Внешность очень типичная — высоких англичанок с обветренными лицами пруд пруди. Леди Кэролайн Вулф, первая жена Питера Вулфа, та, что покончила с собой? Или эта Лесли Джеймс — молчунья, никогда не показывала, что у нее на душе, а потом вдруг продала дом и уехала, ни слова никому не сказав. Теперь полковник Хиллингтон. Тоже сразу не раскусишь. Надо бы хоть немного с ним поговорить. Очень сдержан, с хорошими манерами. Именно такие могут выкинуть коленце. Как майор Харпер — в один прекрасный день взял и перерезал себе горло. Никто так и не узнал почему. Правда, мисс Марпл казалось, что она-то знает, — но разве можно быть такой самоуверенной…

Ее взгляд перекочевал на стол мистера Рефила. Ей было известно лишь, что он сказочно богат, что приезжает в Вест-Индию каждый год, наполовину парализован. Он был очень похож на хищную птицу. Весь сморщенный, одежда висела на его усохшем теле мешком. Ему можно было дать и семьдесят, и восемьдесят, и даже все девяносто. Однако взгляд был острым и цепким. Он часто бывал груб, но люди обычно на него не обижались — отчасти из-за его богатства, отчасти из-за манеры держаться — высокомерно и непререкаемо, сразу чувствовалось, что мистер Рефил может позволить себе быть грубым, если того хочет.

Рядом с ним сидела миссис Уолтере, секретарша. Волосы кукурузного цвета, лицо приятное. Мистер Рефил грубил ей постоянно, но она как будто не замечала. Не столько из подобострастия, сколько из милосердия. Она держалась как вышколенная, больничная медсестра. Возможно, она и была раньше медсестрой.

Высокий и пригожий молодой человек в белом пиджаке подошел к мистеру Рефилу и стал подле его стула. Старик поднял на него взгляд, потом жестом указал ему, где сесть. Молодой человек послушно сел. «Видимо, мистер Джексон, — подумала мисс Марпл. — Его слуга-массажист».

Она изучающе на него посмотрела.


Войдя в бар, Молли Кендал потянулась и скинула туфли на шпильках. Тим, увидев ее, поднялся с террасы. В эту минуту они были в баре одни.

— Устала, лапочка? — спросил он.

— Немножко. Ноги чего-то.

— Не слишком для тебя? В смысле, все вообще. Работа ведь очень тяжелая. — Он посмотрел на нее с беспокойством.

Она рассмеялась.

— Какой ты смешной, Тим. Да я наслаждаюсь. Лучше не бывает. Сбылась моя мечта.

— Разумеется, тут замечательно, если просто отдыхаешь. Но следить за всем — дело хлопотное.

— Ну что ж, за все приходится платить, — резонно заметила Молли. — Разве не так?

Тим нахмурился.

— Значит, ты думаешь, все идет как надо? Что мы справляемся? И можем поздравить себя с успехом?

— Конечно, можем.

— А ты не думаешь, что люди между собой говорят: «Не сравнить с тем, что было при Сандерсонах»?

— Ну, кто-то наверняка говорит — не без этого. Всегда отыщется какой-нибудь старый брюзга. А я уверена, что мы их уже заткнули за пояс, в нас больше шика. Ты очаровываешь милых старушек и делаешь вид, будто страстно жаждешь соблазнить всех отчаявшихся дам от сорока до пятидесяти; я строю глазки пожилым джентльменам, чтобы они чувствовали себя молодцами хоть куда, а с сентиментальными разыгрываю послушную дочурку, которой у них никогда не было. Нет, все у нас с тобой идет как по нотам.

Лоб Тима разгладился.

— Может, ты и права… Но мне все же не по себе. Ведь мы все поставили на карту. Я ушел с прежней работы…

— И правильно сделал, — быстро вставила Молли. — Она разрушала твою душу.

Он рассмеялся и поцеловал ее в кончик носа.

— Говорю тебе — у нас все как по нотам, — повторила она. — Почему ты всегда такой беспокойный?

— Так уж, видно, устроен. Вечно думаю: а вдруг что-нибудь случится?

— Что, например?

— Ну, мало ли. Вдруг кто-нибудь утонет.

— Только не здесь. Наш пляж один из самых безопасных. Плюс еще этот верзила швед всегда на страже.

— Я просто дурак, — сказал Тим Кендал. Потом, поколебавшись, спросил:

— Так у тебя.., больше не было этих снов?

— Чепуха все это, — ответила Молли со смехом.

## Глава 3. Смерть в отеле

Наутро мисс Марпл, как обычно, принесли завтрак в постель. Чай, вареное яйцо и ломтик папайи.

Фрукты на этом острове не в ее вкусе. Сплошная папайя. Яблоко бы сейчас.., но яблони, кажется, тут не растут.

Прожив здесь неделю, мисс Марпл отучилась задаваться вопросом, какая сегодня погода. Погода всегда одинаковая — то есть прекрасная. Никаких вариаций, даже скучно.

«Английский день в своем великолепии», — сказала она про себя и задумалась, цитата это откуда-нибудь или она сама это сейчас сочинила.

Случались, конечно, ураганы — или как тут они называются? Не важно. Как бы то ни было, в понимании мисс Марпл ураганы не были погодой. Скорее это была кара Господня. Короткий яростный ливень, длящийся пять минут и внезапно прекращающийся. После него все, живое и неживое, — хоть выжимай, но еще через пять минут опять так же сухо, как до дождя.

Чернокожая местная девушка улыбнулась и пожелала ей доброго утра, ставя поднос ей на колени. Великолепные белые зубы, счастливая улыбка. Они милашки, все эти девушки, жаль только, что они так не любят выходить замуж. Это сильно удручало каноника Прескотта. Крещений, правда, много, сказал он словно в утешение себе, а вот венчаний почти нет.

За завтраком мисс Марпл размышляла, как ей провести день. Хотя размышлять было особенно не о чем. Она не торопясь встанет и оденется, это займет какое-то время, потому что уже довольно жарко и пальцы ее уже не так ловки, как раньше. Потом посидит минут десять, после чего возьмет свое вязанье и тихонько пойдет к отелю, думая, где ей обосноваться. На террасе, откуда прекрасный вид на море? Или на пляже, где можно смотреть на купающихся и на резвящихся детей? Обычно она выбирала второе. А ближе к вечеру, после дневного отдыха, можно куда-нибудь прокатиться. Ну это, если будет настроение.

День как день, сказала она себе.

Но на этот раз ошиблась.

После завтрака мисс Марпл, как и собиралась, медленно побрела по дорожке к отелю — и тут ей встретилась Молли Кендал. В первый раз за все время эта жизнерадостная молодая женщина ей не улыбнулась. Ее серьезный и даже удрученный вид был настолько необычен, что мисс Марпл мгновенно спросила:

— Что-то случилось, милочка?

Молли кивнула. Потом, мгновение поколебавшись, сказала:

— Что ж, вы все равно узнаете — да и все остальные. Майор Пэлгрейв. Он умер.

— Умер?

— Да. Ночью.

— Ох, милая, как это печально.

— Да, и ужасно, что именно здесь, у нас. Это на всех подействует. Хотя, конечно, он был уже в возрасте.

— Вчера он как будто был весел и оживлен, — сказала мисс Марпл, слегка обидевшись на спокойное допущение, что всякий человек преклонных лет может умереть в любую минуту. — И выглядел вполне здоровым, — добавила она.

— У него была гипертония, — сказала Молли.

— Но ведь сегодня с этим довольно легко справляются — есть всякие таблетки. Медицина так шагнула вперед.

— Конечно, но, может быть, он забыл принять лекарство или принял слишком большую дозу. Знаете — как с инсулином у диабетиков.

Мисс Марпл подумала про себя, что диабет и гипертония — совсем не одно и то же. Но спросила лишь:

— А что говорит врач?

— Его смотрел доктор Грэм, он почти уже не практикует и живет у нас в отеле, и местные врачи, конечно, уже приезжали, чтобы оформить свидетельство о смерти. Все как будто ясно. Такое вполне может случиться, если у человека повышенное давление, особенно если он злоупотребляет алкоголем, а майор Пэлгрейв пил не зная меры. И вчера вечером тоже.

— Да, я обратила на это внимание, — сказала мисс Марпл.

— А таблетки, наверно, забыл принять. Очень, очень жаль старика — но люди ведь не живут вечно, правда? Для нас с Тимом это страшная неприятность. Люди могут подумать, что в еде что-то было.

— Но ведь симптомы пищевого отравления и гипертонии наверняка различные.

— Да. Но мало ли кто что начнет говорить. Кто-то может решить, что дело в еде, — начнут уезжать — и расскажут друзьям…

— Право же, я думаю, вам не о чем беспокоиться, — промолвила мисс Марпл мягко. — Вы же сами сказали, что в смерти такого пожилого человека — ему, вероятно, было за семьдесят — нет ничего удивительного. Большинство постояльцев воспримут это именно так: печальное событие, но вовсе не из ряда вон выходящее.

— Если бы только, — огорченно сказала Молли, — это не произошло так внезапно.

Да, этого и в самом деле никто не ожидал, думала мисс Марпл, медленно продолжая свой путь. Еще вчера вечером он был жив, веселился и хохотал от души с Хиллингтонами и Дайсонами.

С Хиллингтонами и Дайсонами… Мисс Марпл пошла еще медленнее… И вдруг резко остановилась. А потом, вместо того чтобы идти на пляж, устроилась в затененном углу террасы. Вынула вязанье, и спицы замелькали так быстро, словно хотели угнаться за ее мыслями. Нет, мне это не нравится — совсем не нравится. Уж слишком все гладко.

Она стала перебирать в памяти события вчерашнего дня.

Майор Пэлгрейв и его бесконечные истории…

В них не было ничего примечательного, и слушать их вовсе не хотелось… Хотя лучше бы, наверно, она слушала его внимательней.

Кения.., он рассказывал сначала про Кению, потом про Индию.., потом про Афганистан.., а потом.., почему-то разговор зашел об убийствах.., и даже тогда она слушала вполуха…

Какое-то громкое уголовное дело, случившееся здесь на островах.., было в газетах…

А потом.., когда он поднял упавший клубок шерсти.., начал рассказывать про фотографию… Хотите увидеть снимок убийцы? — вот что он спросил.

Мисс Марпл закрыла глаза и попыталась припомнить подробности его рассказа.

Довольно запутанная история.., майор слышал ее в своем клубе.., или в каком-то другом клубе.., врач рассказал.., слышал от другого врача.., и один из врачей сфотографировал в дверях дома какого-то мужчину.., он и был убийца…

Да, да, именно.., подробности начали всплывать у нее в памяти…

Да, верно, он хотел показать ей снимок… Вынул бумажник и начал в нем копаться.., и говорил, говорил не умолкая…

А потом, продолжая говорить, поднял голову.., посмотрел.., не на нее.., на что-то позади нее.., за ее правым плечом. И вдруг осекся и весь побагровел… Стал торопливо, дрожащими руками засовывать все обратно в бумажник и неестественно громким голосом начал говорить о слоновьих бивнях!

Несколько секунд спустя к ним подошли Хиллингтоны и Дайсоны…

В этот момент она обернулась и посмотрела… Но там ничего и никого не было. Слева, ближе к отелю, на некотором расстоянии она увидела Тима Кендала и его жену, а за ними — семью венесуэльцев. Но майор Пэлгрейв смотрел не туда…

Мисс Марпл размышляла до самого ленча.

После ленча она никуда не поехала.

Вместо этого она написала записку доктору Грэму с просьбой зайти, потому что она не совсем хорошо себя чувствует.

## Глава 4. Мисс Марпл обращается за медицинской помощью

Доктор Грэм был добродушным джентльменом лет шестидесяти пяти. Он многие годы проработал в Вест-Индии, но теперь отошел от дел и уступил почти всю свою практику компаньонам из местных. Он тепло поздоровался с мисс Марпл и участливо спросил, на что она жалуется. В том возрасте, какого достигла мисс Марпл, всегда отыщется какое-нибудь недомогание, о котором можно поговорить, несколько его преувеличив. Мисс Марпл немного поколебалась, выбирая между болями в плече и колене, и остановилась на колене. Ее колено, как она не раз сама себе говорила, редко когда о себе не напоминает.

Доктор Грэм был чрезвычайно учтив и не стал говорить, что в ее возрасте подобные недомогания вполне естественны. Он назначил ей одно из самых легких лекарств, какие обычно дают в подобных случаях. Зная по опыту, что пожилому человеку, в первый раз приехавшему на Сент-Оноре, может поначалу быть довольно одиноко, он задержался, чтобы немного поболтать о том о сем.

«Очень милый человек, — думала про себя мисс Марпл, — ей-богу, неловко его обманывать. Но придется, ничего не поделаешь».

Мисс Марпл была воспитана на уважении к истине и вообще-то была по натуре очень правдивым человеком. Но в тех случаях, когда долг вынуждал ее солгать, она делала это с поразительной естественностью.

Она с извиняющимся видом легонько откашлялась и заговорила, изображая чуть суетливую старческую взволнованность:

— Я бы хотела, доктор Грэм, попросить вас об одном одолжении. Мне, право, неловко.., но я не знаю, как мне быть.., хотя, конечно, это совершенно несущественно. Но, понимаете, это существенно для меня лично. Я очень надеюсь на ваше понимание и на то, что вы не сочтете мою просьбу чересчур обременительной или дерзкой…

Доктор Грэм мягко ее перебил:

— Вас что-то тревожит? Я к вашим услугам.

— Это связано с майором Пэлгрейвом. Очень печальное событие. Когда я утром узнала, я была просто потрясена.

— Да, — сказал доктор Грэм. — Совершенно неожиданная смерть. Вчера он был так бодр и весел.

Тон его был участливым — и только. Было совершенно ясно, что для него в смерти майора Пэлгрейва нет ничего необычного. Не высосаны ли из пальца ее сомнения, мелькнуло в голове у мисс Марпл, не становится ли она чересчур мнительной? Может быть, ей уже не следует доверять собственным суждениям? Впрочем, это не то чтобы суждение — скорей просто интуиция. Но так или иначе, отступать поздно! Надо идти вперед.

— Вчера днем мы с ним довольно долго беседовали, — сказала она. — Он рассказывал мне о своей бурной и интересной жизни. На земле столько, оказывается, удивительных уголков.

— Да, да, конечно, — поторопился согласиться доктор Грэм, которого воспоминания майора не раз доводили до зевоты.

— Потом он завел речь о своей семье, о детстве, а я рассказала немного о моих племянниках и племянницах, он слушал как будто с интересом. Я показала ему фотографию одного из моих племянников. Очень милый был мальчик — это время, увы, давно прошло, но для меня он навеки останется мальчиком, ну, вы понимаете.

— Понимаю, — сказал доктор Грэм, с нетерпением ожидая, когда старая дама доберется наконец до сути дела.

— Я дала ему снимок, он стал его рассматривать, и тут вдруг эти люди — они очень милые — которые коллекционируют всякие дикие растения и бабочек, полковник и миссис Хиллингтон, кажется…

— Да-да. Хиллингтоны и Дайсоны.

— Совершенно верно. Вдруг они подошли к нам — тут же начался смех, разговоры. Сели рядом, заказали напитки, и мы немного поболтали. Так было приятно. И майор Пэлгрейв машинально сунул мой снимок в бумажник, а бумажник положил в карман. Я тогда не обратила внимания, но потом вспомнила и сказала себе: «Надо не забыть попросить майора, чтобы он вернул фотографию Дензила». Вечером, когда играл оркестр и были танцы, я опять об этом вспомнила, но мне не хотелось тогда его беспокоить, потому что у них такое, знаете, шло веселье, и я подумала: «Завтра обязательно попрошу отдать». И вот наступило завтра… — Мисс Марпл замолчала, не в силах продолжать.

— Так, так, — сказал доктор Грэм. — Понимаю. Вы, естественно, хотите получить фотографию назад. Правильно я понял?

Мисс Марпл энергично кивнула:

— Да-да. Видите ли, это у меня единственный его снимок, и пленки нет. А я очень дорожу этим снимком, потому что бедный Дензил умер пять лет назад… Я так его любила… Снимок — единственное, что у меня осталось в память о нем. И я вот подумала.., нельзя ли.., хотя, конечно, мне очень неловко.., не могли бы вы забрать его? Я, право, не знаю, кого еще можно попросить. Я понятия не имею, кто будет заниматься его личными вещами и.., всем прочим. Так все запутано. Скажут, что пристаю со всякими глупостями, мешаю людям работать. Они не поймут. Постороннему человеку трудно понять, что значит для меня эта фотография.

— Конечно, конечно, — сказал доктор Грэм. — Совершенно естественное желание с вашей стороны. Надо сказать, я сегодня встречаюсь с представителями местных властей — похороны завтра, и официальным лицам необходимо просмотреть его бумаги и вещи, прежде чем связаться с наследниками; в общем, обычная процедура. Не могли бы вы описать снимок?

— Это фотография фасада дома, — начала объяснять мисс Марпл. — Молодой человек — это Дензил, разумеется, — как раз выходит из парадной двери. Фотографию сделал другой мой племянник, он большой любитель цветов, и снимал он, собственно, гибискус — красивые такие лилии, напоминающие итальянскую закуску «ассорти». Дензил выходил в этот момент из дома, случайно так получилось. Это не очень хороший снимок — немножко смазанный, — но мне он нравится, и я всегда брала его с собой.

— Что ж, — сказал доктор Грэм. — Я все понял, и, думаю, мне без труда удастся вернуть вам ваш снимок, мисс Марпл.

Он встал со стула. Мисс Марпл кротко ему улыбнулась.

— Вы так добры, доктор Грэм, бесконечно добры. Вы-то понимаете меня, да?

— Разумеется, разумеется, понимаю, — сказал доктор Грэм, горячо пожимая ей руку. — Не беспокойтесь, пожалуйста. Разминайте колено, но не переусердствуйте, а лекарство я вам пришлю. Принимайте три раза в день.

## Глава 5. Мисс Марпл принимает решение

На следующий день над телом умершего майора Пэлгрейва была совершена заупокойная служба. Присутствовали мисс Марпл и мисс Прескотт. Каноник отчитал все положенные молитвы — и жизнь пошла своим чередом.

Смерть майора Пэлгрейва уже вспоминалась как происшествие — неприятное, конечно, но довольно тривиальное происшествие, память о котором скоро изгладится. Здешняя жизнь складывалась из солнца, моря и радостей общения. Мрачная гостья нарушила на некоторое время эту безмятежность, бросив на нее свою тень, но теперь все миновало. Покойного никто толком и не знал. Он был болтливым старым отставником, этаким клубным надоедой, вечно докучающим всем своими воспоминаниями, слушать которые мало кому хотелось. У него не было никого, с кем он был бы по-настоящему связан. Жена его умерла много лет назад. Он жил в одиночестве и как-то одиноко умер. И все же он умел скрасить свое одиночество общением с людьми. К тому же, несмотря на некоторую неприкаянность, майор Пэлгрейв был по-своему человеком жизнерадостным. Умел получать от жизни удовольствие. А теперь он умер, и никого это особенно не взволновало — через неделю его перестанут вспоминать даже мельком.

Единственным человеком, которому его теперь, пожалуй, не хватало, была мисс Марпл. Не из-за какой-то особенной личной симпатии — нет, просто он был частью той жизни, которую она знала и понимала. С годами, дума лось ей, все больше и больше привыкаешь слушать, и хоть нельзя сказать, что она слушала его с большим интересом, все же было между ней и майором некое взаимопонимание, которое часто устанавливается между пожилыми людьми. Какая-то сердечность. Поэтому она, хоть и не оплакивала майора Пэлгрейва, но все же грустила по нем.

После похорон во второй половине дня, когда она сидела с вязаньем на своем излюбленном месте, к ней подошел доктор Грэм. Она, отложив спицы, поздоровалась с ним. Он сразу сказал извиняющимся тоном:

— Увы, мне придется разочаровать вас, мисс Марпл.

— Да? Вы имеете в виду…

— Именно. Мы не смогли найти ту фотографию. Я понимаю, какая это для вас неприятность.

— О да. Конечно. Хотя, наверное, это не так уж важно. Обычная старческая сентиментальность, верно? Значит, в бумажнике фотографии не было?

— Нет. И среди его вещей тоже не было. Мы обнаружили несколько писем, газетные вырезки, какие-то открытки, несколько старых фотографий, но ничего похожего на снимок вашего племянника.

— О Господи, — сказала мисс Марпл. — Что ж, ничего не поделаешь. Спасибо вам, доктор, за ваши труды.

— Что вы, никаких трудов. Я по личному опыту знаю, как дороги могут быть семейные реликвии, особенно с возрастом.

Старая дама стойко перенесла разочарование, подумал он. Возможно, что майор Пэлгрейв наткнулся потом на карточку, ища в бумажнике что-то другое, и, позабыв, откуда она у него, просто разорвал ее и выбросил как ненужный хлам. Для старушки это, конечно, вовсе не хлам. Но она пережила утрату философски, не теряя присущего ей добродушия.

На самом же деле мисс Марпл не была настроена ни добродушно, ни философски. Ей требовалось время, чтобы осмыслить ситуацию, тем не менее она хотела извлечь как можно больше из их разговора.

Мисс Марпл все не отпускала доктора, было видно, что ей хочется еще поговорить. Сердобольный врач, приписав ее говорливость старческому одиночеству, дабы отвлечь ее мысли от злополучного снимка, завел чисто светский разговор о жизни на острове Сент-Оноре и о прочих окрестных достопримечательностях, которые мисс Марпл, возможно, захотела бы посетить. Он даже не понял толком, как они умудрились вернуться к кончине майора Пэлгрейва.

— Это очень печально, — сказала мисс Марпл. — Умереть среди чужих людей, вдали от дома… Правда, по тому, что он говорил, я поняла, что у него никого не осталось. Кажется, он жил в Лондоне один.

— Много путешествовал, насколько мне известно, — отозвался доктор Грэм. — По крайней мере, зимой. Он не любил нашу английскую зиму. Тут я с ним совершенно солидарен.

— Я тоже, — поддержала его мисс Марпл. — Но, может быть, у него была какая-нибудь особая причина — к примеру, слабые легкие — чтобы проводить зиму за границей?

— Нет, не думаю.

— Он как будто страдал гипертонией. Это теперь какой-то бич. Очень многие этим мучаются.

— Он что, жаловался вам?

— Нет. Сам — никогда. Это кто-то мне сказал.

— Ясно.

— Я полагаю, — продолжала мисс Марпл, — что при его состоянии эта смерть — не столь уж неожиданный исход?

— Ну почему же, — возразил доктор Грэм. — В наши дни достаточно лекарств, нормализующих кровяное давление.

— Он умер так внезапно — но вы, наверно, не были удивлены.

— Положим, смерть в его возрасте вряд ли кого может удивить. Но лично я не ожидал такого — скажу честно. Вроде бы он держался молодцом, но это чисто внешнее впечатление, я не имел случая обследовать его. Даже ни разу не измерил давление.

— Можно ли определить — я хочу сказать, может ли врач определить по внешнему виду, что человек страдает гипертонией? — простодушно спросила мисс Марпл.

— По внешнему виду — нет. — Доктор Грэм снисходительно улыбнулся. — Нужно обследование.

— А-а.., понимаю. Эта ужасная матерчатая повязка, которую тебе наматывают на руку, а потом надувают, — терпеть этого не могу! Мой врач считает, что для моего возраста давление у меня хорошее.

— Рад слышать.

— Конечно, майор слишком налегал на «плантаторский пунш», — деликатно заметила мисс Марпл.

— Да. Алкоголь при высоком давлении — штука опасная.

— Я слышала, давление снижают таблетками?

— Да. Есть несколько средств. Кстати, в комнате майора нашли пузырек с серенитом[18]. Его принимают многие гипертоники.

— Подумать только, как шагнула вперед наука, — восхищенно прощебетала мисс Марпл. — Большое подспорье для врачей, правда?

— У нас есть один великий соперник — природа. Кое-какие испытанные временем народные средства теперь снова берутся на вооружение.

— Например, класть паутину на порез? Помню, мы всегда так делали, когда я была маленькая.

— Весьма разумно.

— А против кашля — втирать камфарное масло и делать припарки из льняного семени.

— Я вижу, вы настоящий знаток народной медицины! — воскликнул доктор Грэм со смехом. Он встал. — Как ваше колено? Очень беспокоит?

— Нет, вы знаете — намного лучше.

— Ну, тут я не берусь сказать, что вам больше помогло — мои таблетки, или сама природа. Жаль, что не сумел выполнить вашу просьбу.

— Вы были чрезвычайно добры — мне так стыдно, что я отняла у вас столько времени… Вы вроде бы сказали, что у майора в бумажнике вообще не было фотографий?

— Нет, кое-какие было — одна очень старая, где молодой майор сидит на лошади, одетый для игры в поло; другая с убитым тигром — он картинно попирает его ногой. Было и еще что-то в подобном стиле — память о прошлом; но поверьте, я посмотрел все очень тщательно, фотографии с вашим племянником, там определенно не было…

— Нет, нет, я и не сомневалась, что вы все внимательно осмотрели… Это я так, просто любопытно. Мы все почему-то храним всякую всячину…

— Сокровища былого, — сказал врач, улыбаясь. Он попрощался и ушел.

Мисс Марпл задумчиво смотрела на пальмы и море, совсем забыв про свое вязанье. Теперь у нее наконец был реальный факт. Она должна была обдумать и осмыслить этот факт. А факт был таков: снимка, который майор вынул из бумажника и торопливо засунул обратно, после его смерти там не оказалось. Выбросить он его не мог. Он положил фотографию обратно в бумажник, и она должна была лежать там и после его смерти. Деньги, скажем, могли украсть, но кому придет в голову красть старую фотографию? Если, конечно, на то не было особой причины…

Лицо мисс Марпл сделалось очень серьезным. Ей надо было принять решение. Стоит ли тревожить упокоившегося майора Пэлгрейва? Или лучше оставить все как есть? Она проговорила шепотом: «Дункан лежит в могиле, от лихорадки жизни отсыпаясь».[19] Теперь уже ничто не может повредить майору Пэлгрейву. Он удалился туда, где ему не страшна никакая опасность. Случайно ли, что он умер именно в эту ночь? Или это не случайно? Смерть старого человека врачи принимают как должное. Особенно если в его комнате найден пузырек с таблетками, которые принимают гипертоники. Но если кто-то забрал у майора из бумажника фотографию, он же мог оставить там и этот пузырек. При ней майор ни разу не принимал никаких таблеток; и никогда не жаловался на давление. Только сказал однажды: «Годы дают себя знать». Мисс Марпл замечала иногда у него лишь небольшую одышку — видимо, у майора была астма. Ничего больше. Но кто-то упомянул при ней, что у майора повышенное давление. Молли? Мисс Прескотт?

Так и не вспомнив, мисс Марпл вздохнула, после чего с укором себя спросила — естественно не вслух: «Джейн, что ты, собственно, хочешь? Высосать из пальца целую историю? Разве тут можно нащупать что-то реальное?»

Она очень старательно повторила про себя весь разговор об убийствах и убийцах, который произошел между ней и майором.

— О Господи, — пробормотала она. — Даже если.., что я-то смогу с этим поделать?..

Но она уже знала, что все-таки попытается.

## Глава 6. В ранний час

Мисс Марпл проснулась рано. Как у многих старых людей, сон у нее был чуткий, и в минуты бодрствования она занимала себя тем, что размышляла о делах, намеченных на день грядущий. Разумеется, дела были сугубо домашние и представляли интерес только для нее самой. Но в то утро мисс Марпл размышляла об убийстве и о том, что она смогла бы сделать, окажись ее подозрения справедливы. Задача выглядела чрезвычайно трудной. В ее распоряжении было одно-единственное средство — беседовать с окружающими ее людьми.

Старые дамы часто грешат болтливостью. Собеседники тяготятся этим, но, безусловно, не склонны видеть в чрезмерной словоохотливости какие-либо тайные умыслы. Главное — не задавать прямых вопросов (да и неизвестно еще, какие вопросы понадобится задать!). Надо понемногу выспрашивать — что получится — об определенных людях. Мисс Марпл перебрала в уме этих определенных людей.

Итак, если бы ей удалось выведать еще что-нибудь о майоре Пэлгрейве… Принесет ли это какую-нибудь пользу? Вряд ли. Если майора Пэлгрейва убили, то не из-за того, что он знал лишнее, не из-за его наследства и не из мести. Это был тот редкий случай, когда достаточные знания о жертве никоим образом не помогают выйти на след убийцы. Излишняя разговорчивость — вот что сгубило майора Пэлгрейва. Только это!

Доктор Грэм сообщил ей один любопытный факт. У майора в бумажнике лежало несколько фотографий: он сам на лошади, затем с застреленным тигром и еще парочка довольно примечательных снимков. Почему майор Пэлгрейв носил их с собой? Очевидно, потому, подумала мисс Марпл, имевшая богатый опыт общения с вышедшими в отставку адмиралами, бригадными генералами и простыми майорами, что у него был постоянный набор историй, которые он рассказывал при всяком удобном случае: «Забавная вещь произошла однажды, когда я охотился на тигров в Индии…» Или: «Был один случай во время игры в поло!..» Или этот его рассказ о вероятном убийце. И в качестве иллюстрации он всякий раз доставал из бумажника фотографию.

Это же он проделал и в разговоре с ней. Зашел разговор об убийствах, майор, чтобы подогреть интерес слушательницы, по обыкновению вынул снимок и сказал: «Как вам этот субъект — и не скажешь ведь, что убийца» — или что-то в этом роде.

Очень важно, что это был его излюбленный прием. История об убийствах входила в его постоянный репертуар. Стоило кому-нибудь заговорить об убийствах — майор тут как тут со своим снимком.

То есть надо думать, размышляла мисс Марпл, он наверняка рассказывал эту историю кому-нибудь еще из отдыхающих. Возможно, даже не одному человеку. Если так, она должна постараться разузнать еще какие-нибудь подробности — например, как выглядел «тот самый человек с фотографии».

Она удовлетворенно кивнула головой. Да, начать следовало с этого.

И разумеется, самое главное — эти люди, которых она назвала про себя «четверкой подозреваемых». Хотя, поскольку майор Пэлгрейв говорил о мужчине, — вероятнее всего, их — двое. Полковник Хиллингтон и мистер Дайсон тоже не очень-то похожи на убийц, но разве убийца так уж часто бывает похож на убийцу? А если кто-то еще? Обернувшись тогда, она больше никого не увидела. Имелось еще бунгало. Бунгало мистера Рефила. Мог ли кто-нибудь оттуда выйти и вновь войти, пока она еще не повернула головы? Если да, то это мог быть только слуга-массажист. Как его фамилия? Джексон, да, точно Джексон. Мог ли Джексон показаться в дверях? Это бы напомнило майору фотографию. Человек, выходящий из двери. Внезапное узнавание. До той поры майор Пэлгрейв, может быть, ни разу и не взглянул как следует на Джексона. Блуждающий и любопытный взгляд Пэлгрейва был прежде всего взглядом сноба, и, поскольку Артур Джексон не был пака-сахиб[20], майору незачем было на него заглядываться — на какого-то слугу-массажиста.

Незачем до того момента, как он, держа фотографию в руке, посмотрел поверх правого плеча мисс Марпл и увидел человека, выходящего из двери?..

Мисс Марпл улеглась поудобнее. План на завтра — верней, уже на сегодня: разузнать побольше о Хиллингтонах, Дайсонах и Артуре Джексоне, слуге-массажисте.


Доктор Грэм тоже проснулся рано. Обычно он поворачивался на другой бок и опять засыпал. Но сегодня ему что-то не спалось. Такой тревоги, мешавшей заснуть, он не испытывал уже давно. В чем дело? Он никак не мог понять. Лежал и думал. Это связано.., связано.., да, с майором Пэлгрейвом. Его смерть? Он не понимал, какая тут может быть причина для беспокойства. Что-то сказанное этой говорливой старушкой? Не повезло бедняжке со снимком. Она молодец, стойко перенесла его потерю. Но все-таки что это такое могло быть, какое случайно оброненное ею слово не давало ему теперь покоя? Как ни поворачивай, в смерти майора нет ничего странного. Абсолютно ничего. По крайней мере, лично он ничего странного не увидел.

Совершенно ясно, что при его состоянии здоровья… Тут доктор Грэм слегка сбился с мысли. Что он, собственно, знает о состоянии здоровья майора Пэлгрейва? Все вокруг наперебой твердили, что у него гипертония. Но в личных беседах с ним майор почему-то никогда об этом не упоминал. Впрочем, бесед у них, надо сказать, было очень мало. Майор Пэлгрейв был старым нудным болтуном, а таких доктор Грэм старался избегать. Так с какой же стати он решил, что тут что-то нечисто? Из-за старухи? Но она же ничего не сказала. Да и не его это дело. Местным властям все было предельно ясно. Нашли эту баночку с серенитом, и старый вояка явно многим жаловался на давление.

Доктор Грэм повернулся на другой бок и вскоре опять заснул.


Не спалось не только обитателям отеля. В одной из неказистых хижин на берегу ручья молоденькая Виктория Джонсон заворочалась в постели и вдруг села. Уроженка острова Сент-Оноре была восхитительным созданием с грудью, изваянной словно из черного мрамора, которую сполна оценил бы скульптор. Виктория провела пальцами по своим черным, туго завивающимся волосам. И ткнула под ребра ногой того, кто спал с ней рядом.

— Просыпайся, слышь?

Мужчина всхрапнул и пошевелился.

— Что такое? Рано ведь еще.

— Просыпайся, слышь? Поговорить надо.

Мужчина сел, потянулся и зевнул, разинув большой рот с великолепными зубами.

— Какая муха тебя укусила?

— Насчет покойника, майора этого. Кой-чего мне не нравится. Кой-чего здесь не так.

— Да что не так-то? Старый был. Вот и помер.

— Да слушай же ты. Таблетки. Про которые доктор меня спрашивал.

— Ну и что таблетки? Слишком много, наверно, проглотил.

— Да нет, не то. Слушай, что я тебе скажу.

Она наклонилась к нему совсем близко и лихорадочно заговорила. Он зевнул и опять лег.

— Чушь какая-то. Никак не пойму, о чем ты толкуешь.

— Все равно утром поговорю с миссис Кендал. Как хочешь, а кой-чего здесь не так.

— Охота тебе в это лезть, — сказал мужчина, которого и без всяких свадебных колоколов она в настоящее время считала своим мужем. — Мало, что ли, других. — Повернулся на бок и закрыл глаза.

## Глава 7. Утро на пляже

Позднее утро, пляж на территории отеля. Ивлин Хиллингтон вышла из воды и опустилась на горячий золотой песок. Сняла купальную шапочку и энергично тряхнула темными волосами. Пляж был небольшой. Отдыхающие обычно приходили туда утром, и около половины двенадцатого все были в сборе — начиналось нечто вроде светского раута. Слева от Ивлин в ультрасовременном плетеном кресле полулежала сеньора де Каспеаро, красивая венесуэлка. Чуть подальше восседал старый мистер Рефил — патриарх отеля «Золотая пальма», обладающий таким безоговорочным влиянием, какого только может достичь владелец несметных богатств, даром что он дряхлый инвалид. При нем была Эстер Уолтере. Она постоянно носила с собой записную книжку и карандаш — на случай, если мистер Рефил вдруг надумает продиктовать телеграмму, которая тотчас же должна быть отправлена. В купальном костюме мистер Рефил выглядел еще более усохшим — одни кости, покрытые складками дряблой кожи. Казалось, он вот-вот испустит дух, — но на островах говорили, что такой вид он имеет уже лет восемь. Его голубые глаза, окруженные сеткой морщин, остро взглядывали. Главным же удовольствием в его жизни было с ходу отрицать все, что ему говорили — кто бы ни был.

Мисс Марпл тоже была на пляже. Как обычно, она сидела с вязаньем, слушала, о чем толкуют вокруг, но сама очень редко вступала в разговор. Когда это случалось, все бывали удивлены, потому что успевали начисто забыть о ее присутствии! Ивлин Хиллингтон снисходительно поглядывала на нее — какая милая старушка, читалось на ее лице.

Сеньора де Каспеаро мазала кремом для загара свои красивые длинные ноги, что-то тихо напевая. Она была не из разговорчивых. Потом вдруг с досадой посмотрела на тюбик.

— Никакого сравнения с «Франжипани», — вздохнула она. — Но «Франжипани» не продают. А жаль. — Она прикрыла глаза, подставив лицо лучам солнца.

— Не пойти ли вам окунуться, мистер Рефил? — предложила Эстер Уолтере.

— Когда захочу, тогда и пойду, — проворчал мистер Рефил.

— Уже полдвенадцатого, — сказала миссис Уолтере.

— Подумаешь, — сказал мистер Рефил. — Я не из тех, кто подчиняется всяким глупым режимам. Это изволь делать в половине такого-то, то — без двадцати, то — без четверти, — тьфу!

Миссис Уолтере уже давно служила у мистера Рефила и научилась с ним управляться — у нее была своя метода. К примеру, она знала, что он любит немного отдохнуть после купания, потому и напомнила ему, который час, дав десять минут на то, чтобы отвергнуть ее предложение, а потом принять — вроде бы как он с а м решил.

— Терпеть не могу эти сандалии, — пробурчал мистер Рефил, приподняв одну ногу. — Говорил ведь этому ослу Джексону. Но ему хоть кол на голове теши.

— Принести вам другие, мистер Рефил?

— Нет, не надо, сидите и помалкивайте. Терпеть не могу, когда вокруг кудахчут, как испуганные квочки.

Ивлин слегка пошевелилась на теплом песке, раскинула руки.

Мисс Марпл, всецело поглощенная вязаньем — так, во всяком случае, казалось со стороны, — вытянула ногу, но тут же подобрала и извинилась.

— Простите, ради Бога, простите, миссис Хиллингтон. Кажется, я вас задела.

— Ничего страшного, — сказала Ивлин. — Просто тут становится тесновато.

— Лежите, прошу вас, лежите. Сейчас я чуть-чуть отодвину свое кресло и больше вас не потревожу.

Подвинувшись, мисс Марпл продолжала щебетать с несколько даже детской непосредственностью:

— Мне все никак не верится, что я здесь! Я ведь, знаете, первый раз в Вест-Индии. Думала, мне уже сюда путь заказан — и вот пожалуйста! А все благодаря доброте моего милого племянника. Вы-то, наверно, эти места хорошо знаете?

— Да, я уже была здесь — раза два и на остальных островах тоже — почти на всех.

— О, понимаю! Там бабочки, да? — и всевозможные цветы? Вы и ваши друзья.., или это родственники?

— Друзья. Просто друзья.

— Вы, вероятно, потому так много времени проводите вместе, что у вас общие интересы?

— Да. Мы вот уже несколько лет ездим вместе.

— У вас, наверно, случалось столько интересных историй.

— Да нет, — сказала Ивлин. Голос у нее был вялый, слегка скучающий. — Интересные истории почему-то всегда случаются с другими, а не с тобой. — Она зевнула.

— Неужели никаких волнующих встреч со змеями, хищниками или воинственными туземцами?

(«Какой же я, наверное, выгляжу дурой», — подумала мисс Марпл.)

— Серьезнее, чем укусы насекомых, ничего не было, — заверила ее Ивлин.

— Бедного майора Пэлгрейва однажды укусила змея, — сказала мисс Марпл, что было чистейшей выдумкой. — Представляете?

— Неужели правда?

— Он вам об этом не рассказывал?

— Может быть, и рассказывал. Я не помню.

— Вы, наверно, его хорошо знали.

— Майора Пэлгрейва? Нет, совсем почти не знала.

— У него было в запасе столько интересных историй.

— Жуткий старый зануда, — вмешался мистер Рефил. — И дурак к тому же. Доигрался со своим здоровьем.

— Ну зачем вы так, мистер Рефил, — упрекнула его миссис Уолтере.

— Я знаю, что говорю. Следи за собой — и все будет в порядке. Посмотрите-ка на меня. Врачи уж сколько лет назад приговорили меня к смерти. Ладно, думаю, у меня свой режим, свои привычки, буду их держаться. И пока, как видите, живой.

Он гордо огляделся.

То, что он жив, действительно казалось каким-то недоразумением.

— У бедного майора Пэлгрейва была гипертония, — заметила миссис Уолтере.

— Глупости, — буркнул мистер Рефил.

— Действительно была, — сказала Ивлин Хиллингтон с неожиданной настойчивостью.

— Кто вам сказал? — спросил мистер Рефил. — Он сам, что ли?

— Один человек.

— У майора было очень красное лицо, — вставила мисс Марпл.

— Это ни о чем не говорит, — заявил мистер Рефил. — И не было у него никакой гипертонии, он сам мне сказал.

— Как он мог это сказать? — удивилась миссис Уолтере. — С какой бы стати человек стал сообщать, что у него нет гипертонии?

— А вот с какой. Я сказал ему однажды, когда он накачивался этим вашим «плантаторским пуншем» и объедался, — я так ему сказал: «Вы не очень-то налегайте на еду и горячительные напитки. В ваши годы надо думать о давлении». А он ответил, что тут ему бояться нечего, что для его возраста у него очень хорошее давление.

— Но он ведь, кажется, что-то принимал от давления, — снова вмешалась в разговор мисс Марпл. — Как эти таблетки называются — серенит?

— А по-моему, ему просто не хотелось признаться в том, что у него нелады со здоровьем, — сказала Ивлин Хиллингтон. — Я думаю, он был из тех людей, которые боятся болезней и поэтому делают вид, что у них все в порядке.

Такие длинные тирады были не в ее стиле. Мисс Марпл внимательно посмотрела вниз на ее темноволосую макушку.

— Беда в том, — произнес мистер Рефил непререкаемым тоном, — что вас всех хлебом не корми, дай покопаться в чужих болезнях. По-вашему, если человеку за пятьдесят, он завтра же умрет от гипертонии или от тромбоза коронарных сосудов — полнейшая чушь! Если человек говорит, что здоровье у него в норме, значит, так оно и есть. Кому знать, как не ему самому? Который час? Без четверти двенадцать? Мне давным-давно пора было окунуться. Почему вы мне не напомнили, Эстер?

Ни слова не сказав в свою защиту, миссис Уолтере встала и довольно ловко помогла встать мистеру Рефилу. Вместе они двинулись к кромке воды — секретарша бережно его поддерживала. Потом вместе же вошли в воду.

Сеньора де Каспеаро, открыв глаза, пробормотала:

— До чего эти старики безобразны! Жуть берет! Их надо лишать жизни в сорок лет, а еще лучше в тридцать пять. Верно я говорю?

На пляж, хрустя мелкими камешками, спустились Эдвард Хиллингтон и Грегори Дайсон.

— Как вода, Ивлин?

— Как всегда.

— Никаких сюрпризов, да? А где Лаки?

— Понятия не имею, — ответила Ивлин. Мисс Марпл вновь бросила пытливый взгляд на ее чернокудрую голову.

— Внимание, я сейчас покажу вам кита! — провозгласил Грегори. Скинув свою бермудскую рубашку немыслимо яркой расцветки, он разбежался, плюхнулся в воду и, пыхтя и отдуваясь, зашлепал бешеным кролем. Эдвард Хиллингтон сел на песок рядом с женой. Посидев, спросил:

— Пошли искупаемся?

Она улыбнулась, надела купальную шапочку, и они вместе пошли к воде — чинно и скромно, не то что их приятель.

Сеньора де Каспеаро опять открыла глаза.

— Я вначале думала, что у них медовый месяц, он так мило с ней обращается, но потом узнала, что они уже восемь или девять лет женаты. Невероятно.

— Интересно, где миссис Дайсон? — спросила мисс Марпл.

— Лаки? Наверняка с кем-нибудь флиртует.

— Вы.., действительно так думаете?

— Тут и думать нечего, — ответила сеньора де Каспеаро. — Она из таких. Но не слишком уже молода. Муж ее тоже все время глядит на сторону — то с одной, то с другой заигрывает. Я-то знаю.

— Да, я так и поняла, что вы знаете, — кивнула мисс Марпл.

Сеньора де Каспеаро посмотрела на нее с удивлением.

Такого смелого замечания от старушки она не ожидала.

А мисс Марпл сидела и смотрела на волны с совершенно невинным видом.


— Миссис Кендал, можно вам кое-что сказать?

— Да, конечно, — ответила Молли. Она сидела в кабинете за письменным столом.

Виктория Джонсон, высокая и ладная, в белоснежном форменном наряде, с таинственным видом вошла и затворила за собой дверь.

— Я хотела, чтобы вы знали, мэм.

— Да, что случилось? Что-то не так?

— Сама не знаю. Может, да, может, нет. Этот старый джентльмен, который умер. Ну, майор. Во сне который.

— Ясно, ясно. Так в чем же дело?

— Там был у него пузырек с таблетками. Доктор меня про это спрашивал.

— Ну?

— Доктор говорит: «Поглядим, что у него в ванной на полочке» — и стал смотреть. Там, значит, был зубной порошок, для желудка пилюли, аспирин, слабительное, ну и потом вот этот пузырек с наклейкой «Серенит».

— Ну и что? — спросила Молли.

— Доктор, значит, их увидел. Кивнул головой, вроде как этого ожидал. А потом я стала вспоминать. Не было у него раньше этих таблеток. Я ни разу у него в ванной не видела такого пузырька. Все остальное — да. Зубной порошок, аспирин, крем после бритья и прочее. Но серенит этот я увидела в первый раз.

— Значит, вы думаете… — Молли озадаченно умолкла.

— Не знаю даже, что и думать, — сказала Виктория. — Сдается мне, тут что-то неладно, вот и решила вам сказать. Может, вы доктору скажете? Вдруг это важно? Вдруг кто-то подложил ему эти таблетки, он их выпил и умер?

— Ну, такое-то вряд ли могло быть, — возразила Молли. Виктория покачала темной головой.

— Как знать. Люди такие мерзости творят.

Молли посмотрела в окно. Рай земной, да и только. И солнце, и море, и коралловые рифы, и музыка, и танцы — настоящий Эдемский сад[21]. Но даже в Эдеме была своя тень — змеиная тень. Мерзости творят — от одних этих слов мурашки по коже.

— Я все выясню, Виктория, — сказала она резким тоном. — Не беспокойтесь. И смотрите не распускайте дурацких слухов.

Когда Виктория с видимой неохотой уходила, вошел Тим Кендал.

— Что-то не так, Молли?

Она замялась — но Виктория могла и сама все выложить, поэтому она повторила ему сказанное девушкой.

— Ну и по какому поводу шум? Что это, кстати, за таблетки?

— Не знаю точно, Тим. Доктор Робертсон приезжал, он сказал, что это.., от повышенного давления как будто.

— Так что в этом необычного? Повышенное давление у него было? Было. Вот он и принимал таблетки. Многие принимают. Я сколько раз видел.

— Да, — неуверенно согласилась Молли, — но, понимаешь, Виктория думает, что он мог принять таблетку и умереть от нее.

— Милая моя, не слишком ли это отдает дешевым чтивом? Ты хочешь сказать, что кто-то заменил таблетки от давления чем-то другим, то есть попросту отравил его?

— Звучит, конечно, нелепо, — сказала Молли извиняющимся тоном. — Но Виктории пришло в голову именно это!

— Вот дурочка. Конечно, можно пойти и спросить доктора Грэма, уж он-то должен знать. Но, ей-богу, просто совестно его беспокоить из-за такой ерунды.

— Да, наверно.

— С какой стати девчонка вдруг решила, что кто-то подменил таблетки? Насыпал, стало быть, что-то ядовитое в тот же пузырек?

— Не знаю я, — беспомощно сказала Молли. — Виктории показалось, что этого серенита раньше там вообще не было.

— Ну чушь ведь несусветная! — возразил Тим Кендал. — Ему надо было постоянно носить их с собой, чтобы держать давление в норме.

И он бодро пошел что-то обсуждать с метрдотелем Фернандо.

Но Молли не могла так легко отмахнуться от этого разговора. Когда миновало горячее время ленча, она сказала мужу:

— Тим, я тут подумала…

Вдруг Виктория начала всем подряд про это рассказывать? Все-таки нам, наверно, у кого-то надо спросить.

— Молли, миленькая! Робертсон со своими людьми ведь приезжали? Они все осмотрели и все вопросы, какие надо, задали.

— Да, но сам знаешь этих девиц, если ей что-то взбредет…

— Ладно, так и быть! Мы вот как сделаем: пойдем и скажем Грэму — уж он-то дока в этих вещах.


Доктор Грэм сидел с книгой на своей лоджии. Рассказывать начала Молли, но у нее выходило сбивчиво, и Тим взял инициативу в свои руки.

— Глупо довольно звучит, — сказал он извиняющимся тоном, — но, насколько я мог понять, девица вбила себе в голову, будто кто-то подложил яд в пузырек из-под.., как там это лекарство.., сера.., что-то.

— Но с какой стати ей было вбивать это себе в голову? — спросил доктор Грэм, — Она что-то видела или слышала.., иначе, почему она так подумала?

— Не знаю, — произнес Тим довольно беспомощно. — Пузырек был другой? Так, Молли?

— Нет, — сказала Молли. — Я так ее поняла, что это пузырек, на котором было написано: сере.., севе…

— Серенит, — подсказал доктор. — Все верно. Хорошо известный препарат. Он принимал его регулярно.

— Виктория утверждает, что раньше никогда его там не видела.

— Никогда там не видела это лекарство? — переспросил Грэм резко. — Что она хотела этим сказать?

— Я могу только повторить ее слова. Она сказала, что на полочке в ванной комнате у него много чего стояло. Зубной порошок, аспирин, крем после бритья и.., ох.., в общем, она очень бойко все перечислила. Ведь она каждый день там убирает, волей-неволей запомнишь. Но этот серенит она впервые увидела только наутро после его смерти.

— Очень странно, — произнес доктор Грэм отрывисто. — Она уверена?

Его странный тон заставил супругов Кендалов пристально взглянуть на него. Они не ожидали от доктора Грэма такой реакции.

— Голос у нее был уверенный, — медленно проговорила Молли.

— Может быть, ей просто захотелось почувствовать себя важной персоной, — предположил Тим.

— Мы вот как сделаем: я сам с ней поговорю, — предложил доктор Грэм.


Виктория была явно довольна тем, что ее просят еще раз все рассказать.

— У меня ничего худого и в мыслях не было, — заявила она. — Я этот пузырек туда не приносила и не знаю, кто его принес.

— Но, по-вашему, принес кто-то посторонний? — спросил Грэм.

— Конечно, кто-то принес, раз его раньше там не было.

— Майор Пэлгрейв мог хранить его в ящике тумбочки или в чемодане.

Виктория решительно покачала головой.

— Не мог — если постоянно принимал это лекарство.

— Верно, — нехотя согласился Грэм. — Эти таблетки пьют несколько раз в день. Он при вас их когда-нибудь пил?

— Нет. Говорю же, я никогда этого лекарства у него не видела. Вот я и подумала — тут ведь шли разговоры, что это таблетки так на него подействовали.., что он умер. Кровь, что ли, ему отравили? Ну я и подумала: кто-то мог ему яд подложить, какой-нибудь его враг.

— Глупости, милая моя, — строго сказал доктор. — Сущие глупости.

Виктория этого не ожидала.

— Вы хотите сказать, это и взаправду было лекарство, полезное лекарство? — спросила она с сомнением.

— Не просто полезное — необходимое лекарство. Поэтому не беспокойтесь, Виктория. С этим лекарством все в полном порядке. С такой болезнью, какая была у него, именно это и принимают.

— Уф, полегчало мне от ваших слов. — Виктория приветливо улыбнулась ему, сверкнув белыми зубами.

Но доктору Грэму отнюдь не полегчало. Смутное беспокойство, которое он ощущал, похоже, было отнюдь не беспочвенным.

## Глава 8. Разговор с Эстер Уолтере

— Все теперь тут не так, как раньше, — раздраженно сказал мистер Рефил своей секретарше, увидев, что к ним приближается мисс Марпл. — Шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на какую-нибудь старую клушу. Что, спрашивается, они забыли в Вест-Индии, старухи эти?

— Куда бы вы им посоветовали отправиться? — спросила Эстер Уолтере.

— В Челтнем, — не задумываясь, ответил мистер Рефил. — Или в Борнмут. Или в Торки, или в Лландриндод-Уэллс. Выбор богатейший. Там имеется решительно все, что им требуется для полного счастья.

— В любом случае Вест-Индия большинству из них не по карману, — заметила Эстер. — Не у всех ведь такие возможности, как у вас.

— Ишь какая, — сказал мистер Рефил. — Носом его, носом старика в его болячки! Возможности! Сплошные боли и недомогания! А вы только злорадствуете. Вместо того, чтобы заниматься делом — почему письма до сих пор не напечатаны?

— Я не успела.

— Ну так поторопитесь. Я вас привез сюда работать, а не рассиживать на солнышке и демонстрировать свои прелести.

Со стороны такое обращение могло показаться совершенно невыносимым, но Эстер Уолтере работала у мистера Рефила не первый год и знала, что он полает-полает, но не укусит. Мистера Рефила мучили почти не прекращающиеся боли, и подобные реплики помогали ему выпустить пар. В ответ на все его колкости она оставалась совершенно невозмутимой.

— Дивный вечер, не правда ли? — сказала мисс Марпл, приостановившись возле них.

— Само собой, — отозвался мистер Рефил. — Для чего же еще мы сюда ездим, спрашивается?

Мисс Марпл издала дребезжащий смешок.

— Вы так суровы! Ну конечно, погода — это чисто английская тема для разговора. Я и забыла.., ах, Боже ты мой. Не ту шерсть взяла. — Она поставила на садовый столик сумочку с вязаньем и засеменила к своему бунгало.

— Джексон! — завопил мистер Рефил. Тот не замедлил появиться.

— Пошли домой, — скомандовал мистер Рефил. — На массаж, пока не вернулась эта квохчущая курица. Хотя от вашего массажа мне проку ровно никакого.

Мистер Рефил позволил массажисту осторожно поставить себя на ноги и, опираясь на его руку, заковылял к себе в бунгало.

Эстер Уолтере проводила их взглядом, потом обернулась к мисс Марпл, которая была тут как тут с очередным клубком шерсти и уже усаживалась подле нее.

— Я вам не помешаю? — деликатно спросила мисс Марпл.

— Нисколько, что вы, — ответила Эстер Уолтере. — Мне было велено сию же минуту отправляться печатать, но минут десять, чтобы полюбоваться закатом, я все же еще побуду.

Устроившись, мисс Марпл мягким голосом повела разговор, одновременно приглядываясь к своей собеседнице. Эстер Уолтере не красавица, но при желании могла бы выглядеть очень даже привлекательной. Интересно, почему у нее не возникает такого желания? Может быть, потому, что это не понравилось бы мистеру Рефилу, — хотя, по мнению мисс Марпл, вряд ли ему было до этого дело. Он был настолько занят самим собой, что его секретарша могла наряжаться хоть гурией[22] из магометанского рая — лишь бы не пренебрегала своими обязанностями. И потом, он обычно рано ложился спать, и в вечерние часы, когда устраивали танцы под стальной джаз, Эстер Уолтере вполне могла бы, — мисс Марпл стала подыскивать про себя нужное слово, оживленно рассказывая между тем о своей поездке в Джеймстаун, — ага, развернуться. Эстер Уолтере могла бы развернуться по вечерам.

Она как бы невзначай перевела разговор на Джексона. На эту тему высказывания Эстер Уолтере были довольно неопределенны.

— Он мастер своего дела, — сказала она. — Квалифицированный массажист.

— Он, наверно, давно уже работает у мистера Рефила?

— Нет… Еще и года нет. Месяцев девять.

— Он женат? — рискнула спросить мисс Марпл.

— Женат? Не думаю, — сказала Эстер с ноткой удивления в голосе. — Во всяком случае, никогда про это не говорил… Нет. Определенно могу сказать, что не женат… — Она улыбнулась.

Мисс Марпл про себя закончила за свою собеседницу: «Во всяком случае, ведет себя как неженатый человек».

Но мало ли на свете женатых мужчин, которые ведут себя как холостяки! Мисс Марпл могла бы привести сколько угодно примеров!

— Он очень привлекателен, — сказала она задумчиво.

— Да.., наверно, — довольно равнодушно согласилась Эстер.

Мисс Марпл внимательно на нее посмотрела. Совсем не интересуется мужчинами? Возможно, она из тех женщин, кто верен своему единственному избраннику. Кто-то сказал мисс Марпл, что она вдова.

— И давно вы у мистера Рефила?

— Около пяти лет. Мне пришлось пойти на работу после смерти мужа. Я тогда оказалась в безвыходном положении, а у меня дочь школьница.

— Вам, голубушка, наверное, очень нелегко с мистером Рефилом, — решилась мисс Марпл.

— Да нет, к нему просто надо привыкнуть. Он очень раздражителен и вспыльчив и часто сам себе противоречит. А самое главное — люди быстро ему надоедают. Он сменил пятерых слуг за два года. Ему все время нужен кто-то новый, чтобы интереснее было им помыкать. Но мы с ним очень хорошо ладим.

— Мистер Джексон, кажется, очень предупредительный молодой человек.

— Тактичный, умелый, — согласилась Эстер. — Иногда, конечно, немного… — Она замялась.

— У него несколько неопределенное положение? — немного подумав, догадалась мисс Марпл.

— Пожалуй. То ли слуга, то ли медик. Впрочем, — она улыбнулась, — впрочем, он, кажется, неплохо тут проводит время.

Так, так, мысленно отметила мисс, Марпл. В целом же проку от беседы было не слишком много. Тем не менее она продолжала щебетать и вскоре услышала кое-что и о квартете натуралистов — о Дайсонах и Хиллингтонах.

— Хиллингтоны уже третий или четвертый год сюда приезжают, — сказала Эстер, — а Грегори Дайсон повадился сюда гораздо раньше. Он большой знаток Вест-Индии. В первый раз, насколько я знаю, он приехал еще с первой женой. Она была слабого здоровья и на зиму должна была уезжать за границу или куда-нибудь еще в теплые края.

— И она умерла? Или они развелись?

— Умерла. Кажется, именно здесь. То есть не на этом самом острове, но на одном из островов Вест-Индии. Там что-то было не так, то ли скандал какой-то, то ли что-то еще в том же роде. Он никогда о ней не упоминает. Я слышала об этом от других людей. Как будто они не очень хорошо с ней жили.

— И потом он нашел себе новую жену. Эту самую Лаки. — Мисс Марпл произнесла это имя с некоторым неудовольствием, словно говоря: «Ничего себе имечко!»

— Кажется, она родственница его первой жены.

— А с Хиллингтонами они давно знакомы?

— Думаю, с тех пор, как Хиллингтоны начали тут бывать. Года три-четыре, не больше.

— Хиллингтоны производят приятное впечатление, — сказала мисс Марпл. — Такие спокойные.

— Да. У них у обоих очень уравновешенный характер.

— Все говорят, что они очень любят друг друга, — сказала мисс Марпл. Тон ее голоса был абсолютно ровным, однако Эстер Уолтере вскинула на нее глаза.

— Но вы так не думаете? — спросила она.

— Вы и сами, наверно, так не думаете?

— Да, мне иногда кажется…

— Очень уравновешенные мужчины, вроде полковника Хиллингтона, — сказала мисс Марпл, — порой бывают падки на ярких красоток. — И после многозначительной паузы добавила:

— Лаки… Диковинное имя. А как по-вашему, мистер Дайсон догадывается о.., о том, что, возможно, происходит?

«Старая сплетница, — подумала Эстер Уолтере. — Ох уж эти старухи!»

— Не имею понятия, — ответила она холодно. Мисс Марпл решила сменить тему.

— Жаль бедного майора Пэлгрейва, правда?

Эстер Уолтере согласилась, хоть и несколько рассеянно.

— Кого мне действительно жаль, так это Кендалов.

— Да, репутация отеля может сильно пострадать.

— Ведь люди приезжают сюда отдыхать и развлекаться, — сказала Эстер. — Забыть о болезнях, смертях, о подоходном налоге, о лопнувших от мороза трубах и прочих неприятностях. И они не хотят, — продолжала она, вдруг совершенно изменив тон, — никаких напоминаний о том, что все мы когда-то умрем.

Мисс Марпл отвлеклась от своего вязанья.

— Вы очень хорошо сказали, дорогая моя. Очень хорошо сказали. Именно так все и обстоит.

— Ведь Кендалы совсем еще новички, — продолжала Эстер Уолтере. — Сменили Сандерсонов всего полгода назад, опыта у них почти нет, и они страшно переживают — получится или нет.

— И вы считаете, это всерьез на них отразится?

— Честно говоря, нет. Постояльцы на следующий же день уже перестали об этом думать — дескать, «мы сюда приехали отдыхать и будем отдыхать, что бы ни случилось». Я думаю, чья-то смерть может всколыхнуть их на двадцать четыре часа максимум, а теперь похороны прошли — и все позабыто. Если только ничто им опять об этом не напомнит. Я Молли это все говорила, но она такая мнительная.

— Миссис Кендал мнительная? Мне она казалась беззаботной пташкой.

— Ну-ну, это в какой-то мере напускное, — задумчиво произнесла Эстер. — На самом деле она ужасная паникерша, такие люди вечно боятся, как бы чего-нибудь не случилось.

— Надо же, а у меня создалось впечатление, что он беспокоится больше, чем она.

— Нет, не думаю. Тревожится именно она, а он тревожится, потому что она тревожится, — понимаете?

— Любопытно, — заметила мисс Марпл.

— Мне кажется, Молли отчаянно старается выглядеть очень веселой и жизнерадостной. Она тратит на это столько сил, что это ее истощает. У нее бывают странные периоды депрессии. Она не.., в общем, очень неуравновешенная.

— Бедная девочка, — сказала мисс Марпл. — Я знавала таких людей, а ведь посторонние часто ничего не подозревают.

— Да, внешне у них все замечательно. Но, как бы то ни было, Молли не должна так переживать из-за смерти майора Пэлгрейва. Люди то и дело умирают — кто от инфаркта, кто от инсульта, и мне кажется, что теперь даже чаще, чем раньше. Другое дело пищевое отравление или брюшной тиф — тогда да, тогда это вызвало бы переполох.

— Майор Пэлгрейв никогда мне не говорил, что у него высокое давление. А вам говорил?

— Кому-то говорил — не знаю кому, — может быть, мистеру Рефилу. Правда, мистер Рефил это отрицает — но ведь он человек особого склада! Точно помню, что мне как-то намекнул на это Джексон. Мол, майору следует быть осторожнее со спиртным.

— Понимаю, — задумчиво сказала мисс Марпл. И продолжала:

— Вы, наверно, считали майора довольно-таки нудным стариком. Вечно рассказывал какие-то истории, и, видимо, не по одному разу.

— Вот это-то и было самое ужасное. Одно и то же, снова и снова, если не успеешь быстренько перевести разговор на другое.

— Ну, для меня это было не так страшно — я привычная. Иной раз даже и хорошо услышать историю заново, потому что с прошлого раза успела все забыть.

— С кем не случается, — рассмеялась Эстер.

— Одну историю он особенно часто рассказывал, — сказала мисс Марпл. — Про убийство. Вам тоже, наверно?

Эстер Уолтере открыла сумочку и стала в ней шарить. Вынув губную помаду, сказала:

— Думала, потеряла. Простите, что вы сейчас сказали?

— Я спросила, рассказывал ли вам майор Пэлгрейв свою любимую историю про убийство?

— По-моему, да — теперь как будто припоминаю. Кто-то кого-то отравил газом. Жена мужа. Усыпила его чем-то, а потом сунула головой в духовку. Вы это имели в виду?

— Нет, не совсем, — сказала мисс Марпл и пытливо посмотрела на Эстер Уолтере.

— У него была уйма всяких историй, — виновато произнесла Эстер Уолтере, — и я вам говорила, что не всегда внимательно слушала.

— Он носил с собой фотографию и показывал собеседникам.

— Кажется, и мне показывал… Но не припомню теперь, что на ней было. Вам тоже?

— Нет, — ответила мисс Марпл. — Мне не успел показать. Нас прервали…

## Глава 9. Мисс Прескотт и другие

— Кое-что дошло до моих ушей, — начала мисс Прескотт, понизив голос и внимательно оглядевшись по сторонам.

Мисс Марпл пододвинула свое кресло к ней поближе. Залучить мисс Прескотт для беседы с глазу на глаз оказалось не так легко. Священники — люди чрезвычайно семейственные, поэтому мисс Прескотт почти всегда сопровождал брат. Само собой, мисс Марпл и мисс Прескотт куда трудней было говорить начистоту в присутствии добродушного каноника.

— Мне сдается, — сказала мисс Прескотт, — хотя я, конечно, не хочу никого чернить, да, по существу, я ничего толком и не знаю…

— Я прекрасно вас понимаю, — заверила ее мисс Марпл.

— Мне сдается, что там был скандал еще при жизни его первой жены! Как будто эта женщина, эта Лаки, — что за имя, Господи! — кажется, двоюродная сестра его первой жены — приехала к ним и стала ему помогать разобраться с цветами, бабочками или чем там он занимался. Естественно, пошли разговоры, ведь они все время вместе да вместе — понимаете, о чем я?

— Со стороны много чего можно приметить, правда? — сказала мисс Марпл.

— Ну и потом, конечно, когда его жена внезапно умерла…

— Здесь, на этом острове?

— Нет, они тогда были не то на Мартинике, не то на Тобаго.

— Ясно.

— Но мне рассказывали люди, которые были там в то время, что врачу что-то показалось подозрительным.

— Вот как, — оживилась мисс Марпл.

— Это все, конечно, только пересуды, но, в общем, действительно мистер Дайсон женился потом очень быстро. — Она еще понизила голос. — Всего через месяц.

— Всего через месяц, — повторила ошеломленная мисс Марпл.

Собеседницы посмотрели друг на друга.

— Это выглядело.., мягко говоря, как проявление черствости, — сказала мисс Прескотт.

— Да, — согласилась мисс Марпл, — без сомнения. — Потом осторожно поинтересовалась:

— А деньги были замешаны?

— По правде сказать, не знаю. Он шутит иногда — может быть, вы слышали, — что жена «принесла ему удачу».

— Да, слышала, — сказала мисс Марпл.

— Некоторые понимают это так, что он удачно женился на богатой. Хотя, конечно, — мисс Прескотт явно хотела быть до конца справедливой, — она очень хорошенькая, этого нельзя отрицать, хотя смотря на чей вкус, конечно… Я-то лично думаю, что деньги были у его первой жены.

— А Хиллингтоны — состоятельные люди?

— Судя по всему, да. Не то что сказочно богатые — нет, именно состоятельные. Двое их мальчиков учатся в частной школе, хороший дом в Англии, и большую часть зимы они в путешествиях.

Тут подошел каноник и предложил немного прогуляться. Мисс Прескотт присоединилась к брату, а мисс Марпл осталась сидеть.

Через несколько минут к отелю быстрым шагом прошел Грегори Дайсон. Поравнявшись с ней, он приветливо помахал рукой.

— О чем это вы так задумались? — бросил он на ходу.

Мисс Марпл мягко улыбнулась, думая, как бы он отреагировал, ответь она: «Да вот размышляю, не убийца ли вы».

Это действительно казалось весьма вероятным. Все сходилось как нельзя лучше — эта история о смерти первой миссис Дайсон и рассказ майора Пэлгрейва о женоубийце, и его аналогия с «Делом о женах в ванне».

Да, все сходилось; только вот не слишком ли уж явно сходилось… Мисс Марпл тут же одернула себя: можно подумать, ей точно известно, как совершаются подобные преступления?

Она даже вздрогнула, услышав чей-то резкий голос:

— Вы Грега случайно не видели, мисс.., мм…

«Лаки не в духе», — подумала мисс Марпл.

— Только что прошел туда, к отелю.

— Так я и знала! — раздраженно воскликнула Лаки и стремглав ринулась дальше.

«Сорок ей уже есть, и выглядит она не моложе», — прикинула мисс Марпл.

Она вдруг почувствовала жалость — ко всем Лаки на свете, с которыми Время обращается столь безжалостно…

Услышав сзади какой-то шум, она повернулась вместе с креслом.

Мистер Рефил, поддерживаемый Джексоном, совершал свой утренний моцион.

Джексон усадил своего хозяина в кресло-каталку и старался всячески ему услужить. Мистер Рефил нетерпеливо махнул рукой, отсылая его прочь, и Джексон двинулся в направлении отеля.

Мисс Марпл решила действовать немедленно: мистера Рефила надолго одного не оставляют, Эстер Уолтере может прийти в любую минуту. Мисс Марпл нужно было поговорить с мистером Рефилом с глазу на глаз, как раз представлялся случай. Надо сразу брать быка за рога. Для всяких преамбул нет времени. Мистер Рефил не станет слушать праздную старушечью болтовню. Он тогда просто сбежит в свое бунгало, спасаясь от ее преследований. Так что вперед — и с места в карьер.

Она подошла к нему, пододвинула кресло и, усаживаясь, сказала:

— Хочу вас кое о чем спросить, мистер Рефил.

— Ладно, спрашивайте, — пробурчал мистер Рефил, — так и быть. Небось денег будете просить. На что — на миссии в Африке, на ремонт храма или на что другое?

— Я действительно принимаю участие в нескольких проектах подобного рода и буду счастлива, если вы сделаете пожертвование. Но спросить я вас хочу совсем не об этом. А вот о чем: не рассказывал ли вам майор Пэлгрейв историю об убийстве?

— О-о, — отозвался мистер Рефил. — Вам, значит, тоже? И вы, надо полагать, приняли все за чистую монету?

— Признаться, я не знала, что и подумать. А вам он что рассказал?

— Наплел про некую пригожую бабенку, — сказал мистер Рефил, — этакую Лукрецию Борджиа[23] наших дней. Красивая, молодая, волосы просто золотые — все при ней.

— Да? — обескураженно отозвалась мисс Марпл. — И кого же она убила?

— Мужа, кого же еще?

— Яд?

— Нет, кажется, подсыпала ему снотворное, а потом сунула его голову в духовку. Лихая, ничего не скажешь. Пыталась представить как самоубийство. Отделалась в общем легко. Ограниченная ответственность или как это там называется. В наши дни тебя всерьез не засудят, если ты красотка или молодой хулиганствующий маменькин сынок. Да что говорить!

— А фотографию вам майор показывал?

— Какую — этой женщины? Нет. С какой стати?

— О…

Мисс Марпл не знала, что и думать. Ясное дело: майор Пэлгрейв потчевал людей рассказами не только о подстреленных им тиграх и слонах, но и о разных убийствах. Вероятно, у него был целый арсенал таких историй. Что ж, придется оставить эту затею… Ее вывел из задумчивости внезапный оглушительный рев мистера Рефила:

— Джексон!

Ответа не последовало.

— Хотите, я его разыщу? — предложила мисс Марпл, вставая.

— Бесполезно. Небось кочует где-нибудь, что же еще. Дрянь человек. Никчемная личность. Впрочем, меня он устраивает.

— Пойду посмотрю, где он.

Джексон сидел в дальнем углу террасы и пил коктейль с Тимом Кендалом.

— Вас зовет мистер Рефил, — сказала мисс Марпл. Джексон сделал выразительную гримасу, осушил свой стакан и встал.

— Ну вот, — сказал он. — Ни минуты покоя, ни минуты! Поручил мне сделать два телефонных звонка и особый диетический заказ — я надеялся, что все это даст пятнадцатиминутное алиби. Куда там! Благодарю вас, мисс Марпл. Спасибо за коктейль, мистер Кендал.

Он ушел.

— Жаль парня, — сказал Тим. — Иной раз предложишь ему выпить, просто чтоб подбодрить. Что бы вы хотели, мисс Марпл? Сок лайма? Я знаю, вы любите.

— Нет-нет, спасибо. Я думаю, ухаживать за таким человеком, как мистер Рефил, — всегда дело неблагодарное. Инвалиды — тяжелые люди…

— Я не только это имел в виду. За те деньги, какие ему платят, можно и потерпеть стариковские причуды, к тому же Рефил еще ничего, бывают хуже. Я скорей про другое… — Он замялся.

Мисс Марпл посмотрела на него испытующе.

— Ну.., как бы это лучше сказать.., ему трудно в смысле общения. Все такие снобы-расснобы, а ровни ему здесь нет — никого. Он выше, чем прислуга, и ниже, чем средний отдыхающий, — так, по крайней мере, мне кажется где-то уровень викторианской гувернантки[24]. Даже эта секретарша, миссис Уолтере, смотрит на него свысока. Тяжело ему. — Помолчав, Тим с некоторым пафосом заключил:

— В таких местах, как это, социальные проблемы чрезвычайно обострены!

Мимо них прошел доктор Грэм с книгой в руке и уселся за стол, откуда хорошо было видно море.

— Доктор Грэм чем-то озабочен, — заметила мисс Марпл.

— Не он один.

— Вы тоже? Чем? Наверно, смертью майора Пэлгрейва?

— Нет, это меня уже не интересует. Похоже, об этом все успели забыть — жизнь идет своим чередом. Нет, я тревожусь за Молли, мою жену. Вы не знаете, как бороться со снами?

— Со снами? — удивилась мисс Марпл.

— Да — с плохими снами, с кошмарами. Они иногда каждому из нас снятся. Но Молли — она теперь постоянно их видит и очень пугается. Может быть, что-то можно с этим сделать? Лекарство какое-нибудь? Она пробовала пить снотворное, но говорит, от него только хуже — хочешь проснуться и не можешь.

— А что ей снится?

— Что кто-то ее преследует… Или подглядывает за ней, шпионит — она, даже когда просыпается, не может отделаться от этого чувства.

— Ну а врачи…

— У нее предубеждение против врачей. Даже слышать о них не хочет… Ладно, ничего. Думаю, все пройдет. Но, понимаете, мы были так счастливы. Радовались жизни. А теперь вот, с недавних пор… Может быть, это смерть старика Пэлгрейва выбила ее из колеи. Она.., так изменилась…

Он встал.

— Извините, дела. Так вы уверены, что не хотите лайма?

Мисс Марпл покачала головой, целиком погрузившись в свои мысли. Ее лицо было очень тревожным.

Придя к какому-то заключению, она посмотрела на доктора Грэма и решилась.

— Я должна попросить у вас прощения, доктор Грэм, — сказала она, подходя к его столику.

— Неужели? — несколько удивленно, но добродушно отозвался доктор, галантно пододвигая ей стул.

— Увы, я совершила довольно неприглядный поступок, — сказала мисс Марпл. — Я намеренно солгала вам, доктор Грэм.

Она посмотрела на него с опаской.

Ее признание доктора не потрясло, хотя все же несколько озадачило.

— В самом деле? — спросил он. — Ну, не стоит из-за этого так уж расстраиваться.

О чем же солгала эта милая старушка, гадал он, — убавила свой возраст? Хотя вроде бы о возрасте вообще речь не заходила.

— Что ж, я готов выслушать вас, — сказал он, поскольку ясно было, что она хочет облегчить душу.

— Помните наш разговор о фотографии моего племянника, которую я дала майору Пэлгрейву, а он не успел вернуть?

— Конечно, помню. Очень жаль, что мы не смогли ее отыскать.

— Не было никакой фотографии, — сказала мисс Марпл тихим и жалобным голосом.

— Прошу прощения?

— Не было никакой фотографии. Я выдумала эту историю.

— Выдумали? — В голосе доктора Грэма зазвучала досада. — А зачем?

И тут мисс Марпл рассказала ему все. Четко и ясно, без экивоков. Про свой разговор с майором Пэлгрейвом, про рассказанную им историю о двух убийствах, про то, как он хотел показать ей снимок, про его внезапное замешательство; потом перешла к своим собственным тревогам и к своему решению разобраться, в чем дело.

— Вот мне и пришлось сказать вам заведомую не правду. Надеюсь, вы меня простите.

— То есть у вас создалось впечатление, что он собирался показать вам фотографию убийцы?

— Так он сам сказал, — ответила мисс Марпл. — Во всяком случае, он сказал, что снимок подарил ему знакомый, от которого он услышал эту историю об убийствах.

— Ясно, ясно. И — простите, что я спрашиваю — вы ему поверили?

— Теперь мне сложно вспомнить, поверила ли я ему в тот момент. Но на другой день, как вы знаете, он умер.

— Да, — сказал доктор Грэм, вдруг в полной мере осознав жестокий смысл этих слов. — На другой день он умер…

— И снимок пропал.

Доктор Грэм посмотрел на нее, явно не зная, что сказать.

— Извините меня, мисс Марпл, — промолвил он наконец, — то, что вы рассказали мне сейчас, — правда?

— Ваши сомнения совершенно естественны, — сказала мисс Марпл. — Я на вашем месте тоже сомневалась бы. Да, сейчас я рассказала вам правду, но боюсь, что вам придется поверить мне на слово. Впрочем, не столь уж важно, поверите вы или нет — я сочла, что все равно вы должны об этом знать.

— Для чего?

— Для того, чтобы иметь всю информацию на случай…

— На какой же?

— На случай, если захотите что-то предпринять.

## Глава 10. Что решили в Джеймстауне

В Джеймстауне, в кабинете главы администрации, доктор Грэм сидел у стола своего друга Дэвентри, серьезного молодого человека тридцати пяти лет.

— Вы что-то туману напустили по телефону, Грэм, — сказал Дэвентри. — Какие-то новые обстоятельства?

— Не знаю, — сказал доктор Грэм, — но я обеспокоен.

Дэвентри пристально на него посмотрел, потом кивнул слуге, принесшему напитки. В нескольких шутливых фразах рассказал о недавней поездке на рыбалку. Когда слуга вышел, он откинулся в кресле и опять посмотрел Грэму в глаза.

— Ну что ж, — сказал он, — выкладывайте.

Доктор Грэм изложил беспокоящие его факты. Дэвентри негромко присвистнул.

— Понятно. Значит, по-вашему, со смертью старого Пэлгрейва не все чисто. И вы не уверены, что тут — естественные причины. Кто оформлял свидетельство о смерти? Робертсон, наверно. У него сомнений, видимо, не было.

— Не было, но на него могло повлиять то обстоятельство, что в ванной нашли таблетки серенита. Он помнится спросил меня, не говорил ли мне Пэлгрейв, что страдает гипертонией, и я ответил, что нет, у меня лично с ним никогда подобного разговора не было, но другим в отеле майор определенно об этом говорил. Пузырек с таблетками и то, что Пэлгрейв сам кому-то жаловался на давление, — все сходилось. Вроде бы совершенно ясная картина — а теперь вот возникают сомнения. Если бы я давал свидетельство, то не задумываясь написал бы то же самое. Все указывало на то, что он умер именно из-за гипертонического криза. Я бы и вспоминать про это не стал, если бы не загадочная пропажа фотографии…

— Погодите, Грэм, — прервал его Дэвентри, — прошу прощения, но не слишком ли вы доверяете довольно странным рассказам вашей пожилой дамы? Вы же знаете, какие они, эти старушки. Ухватятся за какую-нибудь незначительную деталь и бог знает что нафантазируют.

— Да, знаю, — сказал доктор Грэм извиняющимся тоном. — Я и сам говорил себе, что все это, наверное, чушь, даже почти наверняка чушь. Но все-таки меня гложет сомнение. Уж очень ее рассказ был убедительным — до мельчайших подробностей…

— Все в целом кажется мне совершенно невероятным, — сказал Дэвентри. — Какая-то старушка рассказывает вам про снимок, которого там быть не должно, то есть.., я, кажется, совсем запутался — я хотел сказать, который должен был там быть, — но внимания заслуживают только слова горничной о том, что пузырька с таблетками (которые и стали основанием для вывода о причине смерти!) она раньше у майора не видела. Но ведь этому можно дать сотни объяснений. Он мог постоянно носить его с собой.

— Это, конечно, возможно.

— Или горничная ошиблась — может быть, раньше она просто не замечала пузырька…

— И это возможно.

— Что же мы имеем?

— Девушка говорила очень уверенно, — задумчиво проговорил Грэм.

— Ну, жители Сент-Оноре, они ведь очень возбудимые. Вам ли не знать. Темпераментный народ. Так себя умеют накрутить. А вы сами что думаете — что она знает больше, чем говорит?

— Возможно, — немного подумав, сказал Грэм.

— Может быть, вы тогда как-нибудь вытянете из нее остальное? Не хотелось бы поднимать шум, не имея на то определенных оснований. Если он умер не от гипертонического криза, то отчего же?

— В наши дни причин может быть предостаточно, — сказал доктор Грэм.

— Вы имеете в виду нечто такое, что не оставляет видимых следов?

— Ну не все же, — сказал доктор Грэм сухо, — столь беспечны, чтобы использовать мышьяк.

— Давайте наведем полную ясность — каковы ваши предположения? Что таблетки были подменены? И таким способом майор Пэлгрейв был отравлен?

— Так считает эта девушка, Виктория… Фамилию забыл. Но она ошибается. Нет, по-моему, тут другое. Если кто-то решил быстро избавиться от майора, он мог подмешать ему что-то в питье. А чтобы никто не усомнился в том, что это естественная смерть, подкинуть таблетки от давления. И наконец, пустить слух о том, что майор страдает гипертонией.

— И кто же пустил этот слух?

— Я пытался выяснить — но ничего не вышло. Это было ловко проделано. Некто «А» говорит: «Мне кажется, это „Б“ сказал». Тот на мой вопрос отвечает: «Нет, я не говорил, но, помнится, об этом „В“ когда-то упоминал». Спрашиваю «В» и слышу: «Несколько человек об этом толковали, в том числе „А“, насколько я помню». Круг замкнулся.

— Хитрый расчет?

— Похоже. После смерти майора все вдруг заговорили о его гипертонии — и все с чужих слов.

— Не проще ли было просто отравить его — и дело с концом?

— Нет. Тогда врач сделал бы тщательное обследование а, может быть, даже и вскрытие. А так он просто констатировал смерть и подмахнул свидетельство.

— Что я, по-вашему, должен предпринять? Обратиться в следственный отдел? Предложить им провести эксгумацию? Представляете, какой переполох поднимется?

— Можно проделать все тихо.

— Это у нас-то? На Сент-Оноре? Господь с вами! Лопату в руки не успеют взять, как уже пойдут разговоры. Но делать нечего. — Дэвентри вздохнул. — Придется этим заняться. Хотя я считаю, что все это домыслы.

— Очень надеюсь, что так, — сказал доктор Грэм.

## Глава 11. Вечер в отеле «Золотая пальма»

Молли проверила, как лежат столовые приборы, убрала с одного стола лишний нож, поправила вилку, передвинула пару бокалов, отступила, чтобы еще раз охватить все взглядом, потом вышла на террасу. Там сейчас никого не было. Она прошла в дальний конец и облокотилась на балюстраду. Скоро начнется очередной вечер. Смех, болтовня, еда и выпивка, беззаботное веселье — жизнь, в которую она так хотела окунуться и которая до совсем недавнего времени так ее радовала. А теперь даже Тим стал каким-то нервным. Конечно, в какой-то степени его беспокойство оправдано. Им так важно, чтобы их предприятие нормально работало. Ведь Тим вложил в отель все, что у них было.

Но не это, думалось Молли, беспокоит его в первую очередь. «Я сама — вот что главное. Но я не понимаю, почему нужно обо мне беспокоиться». А беспокойство с его стороны было. В этом она не сомневалась. Какие вопросы он задавал, какие нервные взгляды бросал на нее время от времени. «Но почему? — недоумевала Молли. — Я же очень стараюсь не показывать виду». Она попробовала еще раз все проанализировать. Чего-то она все же не понимала. Не могла вспомнить, когда это началось? И в чем, собственно, дело? Она стала бояться людей. Почему — она не знала. Что они могли ей плохого сделать? Что против нее замыслить?

Она опустила голову — и нервно вздрогнула: кто-то коснулся ее руки. Она резко обернулась и увидела Грегори Дайсона, слегка смущенного ее реакцией.

— Прошу прощения. Я напугал вас, малышка?

Молли терпеть не могла, когда кто-то называл ее малышкой. Она поспешила ответить как можно беспечнее:

— Я не слышала, как вы подошли, мистер Дайсон, и поэтому напугалась.

— Мистер Дайсон? Ну зачем так церемонно? Разве мы тут не одна большая счастливая семья? Эд, я, Лаки, Ивлин, вы, Тим, Эстер Уолтере и старик Рефил. Все вместе — одна веселая семья.

«Изрядно накачался уже», — подумала Молли. Она лучезарно улыбнулась ему:

— Что делать! Я знаю, что иногда выгляжу суровой хозяйкой, — сказала она небрежно. — Но мы с Тимом не считаем себя вправе обращаться к гостям по имени.

— О Господи! К чему эти формальности? Молли, прелесть моя, я приглашаю вас выпить со мной коктейль.

— Сейчас не могу, — ответила Молли. — У меня еще есть кое-какие дела.

— Ну не убегайте так быстро. — Он взял ее под локоть. — Вы неотразимы, Молли. Не знаю, понимает ли Тим, как ему повезло.

— Я делаю все, чтобы он понял, — сказала Молли с улыбкой.

— А я на все готов для вас, — он пожирал ее глазами, — но только не говорите об этом моей жене.

— Как вам сегодняшний поход? Удачный?

— Да, вполне. Но если начистоту — я иногда готов послать всех этих пташек-бабочек ко всем чертям. Они тоже могут надоесть. Как вы смотрите на небольшой пикник в один из ближайших дней — только вы да я?

— Обязательно как-нибудь устроим, — весело отозвалась Молли. — Чудесная мысль.

С легким смешком она высвободила руку и вернулась в бар.

— Это ты, Молли, — сказал Тим. — Ты что-то запыхалась. С кем это ты там разговаривала?

Он покосился на дверь, через которую она вошла.

— С Грегори Дайсоном.

— И что ему от тебя нужно?

— Заигрывал со мной слегка, — ответила Молли.

— Черт бы его побрал.

— Не беспокойся, я сама могу его послать куда подальше.

Тим хотел было что-то сказать, но тут ему на глаза попался Фернандо, и он пошел к нему дать очередные указания. Молли выскользнула сквозь кухонную дверь и спустилась по ступенькам на пляж.

Грегори Дайсон шепотом выругался. Потом медленно поплелся к своему бунгало. Он был почти уже у цели, как вдруг из тени, падавшей от куста, его окликнул чей-то голос. Вздрогнув, он повернул голову. То, что он увидел в густеющих сумерках, он сначала принял за привидение. Но тут же рассмеялся. Эта призрачная женщина без лица выглядела так потому, что платье у нее было белое, а лицо черное.

Виктория вышла из кустов на дорожку.

— Мистер Дайсон, можно вас на минуточку?

— Пожалуйста. В чем дело?

Ему было стыдно за свой мгновенный испуг, и в его голосе прозвучало раздражение.

— Я тут вам кое-что принесла, сэр. — Она протянула руку. На ладони у нее лежал пузырек с таблетками. — Это ведь ваше, да? Ваше?

— Ну да, мой серенит. Да, конечно. Где ты это нашла?

— Там, где это лежало. В ванной у старого джентльмена.

— У какого еще джентльмена?

— У того, который помер, — сказала она мрачным тоном. — Не очень-то ему спокойно спится в могиле.

— Почему, черт возьми? — спросил Дайсон.

Виктория молча смотрела на него.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Ты что, нашла эти таблетки в бунгало у майора Пэлгрейва?

— Да, в его вещах. Когда доктор и люди из Джеймстауна уехали, мне дали выбросить все, что было у него в ванной. Зубную пасту, лосьоны всякие, и еще вот это.

— Ну, и почему ты не выбросила?

— Потому что это ваши таблетки. Они у вас пропали. Помните, вы меня о них спрашивали?

— Да.., помню.., спрашивал, да. Я.., я думал, что куда-то их переложил.

— Нет, вы никуда их не перекладывали. Их взяли из вашего бунгало и отнесли в бунгало майора Пэлгрейва.

— Откуда ты знаешь? — спросил он рассерженно.

— Знаю. Видела. — Она улыбнулась, сверкнув белыми зубами. — Один человек их подбросил в домик джентльмена, который умер. А я теперь возвращаю вам.

— Постой… Послушай! О чем ты? Что.., кого ты видела?

Она отступила в кусты и растворилась в темноте. Грег рванулся было вслед за ней, но остановился. И так и стоял, нерешительно теребя подбородок.

— Что случилось, Грег? Привидение увидал? — спросила миссис Дайсон, которая шла по дорожке от их бунгало.

— Вроде того.

— С кем это ты сейчас разговаривал?

— С девушкой, которая у нас прибирается. Ее, кажется, Викторией зовут.

— И что она хотела? Соблазнить тебя?

— Не говори глупостей, Лаки. У этой девицы возникла совершенно идиотская идея.

— Что за идея?

— Помнишь, я на днях не мог найти серенит?

— Да, ты так говорил.

— Что значит — так говорил?

— Да перестань, черт возьми, цепляться к любому слову!

— Прости, — сказал Грег. — Все такую таинственность развели. — Он разжал руку и показал ей пузырек с таблетками. — Вот, вернула мне.

— Она их что, стащила?

— Нет. Вроде бы где-то нашла.

— Так, ну и что? В чем таинственность-то?

— Да ни в чем, — сказал Грег. — Просто она вывела меня из равновесия.

— Да ладно, Грег, брось, не стоит ломать голову над всякой ерундой. Пошли выпьем чего-нибудь перед ужином.


Молли спустилась на пляж. Она села в плетеное кресло, выбрав одно из тех старых и расшатанных, которыми редко пользовались. Какое-то время она смотрела на море, а потом вдруг уронила голову на руки и горько расплакалась. Сидела и рыдала взахлеб, пока рядом не зашуршали чьи-то шаги; резко выпрямившись, она увидела стоящую над ней миссис Хиллингтон.

— Здравствуйте, Ивлин, я и не слышала, как вы подошли. Я прошу прощения.

— Что случилось, дорогая? — спросила Ивлин. — Какая-то неприятность? — Она пододвинула другое кресло и села рядом. — Скажите мне.

— Ничего не случилось, — сказала Молли. — Ничего абсолютно.

— Не обманывайте меня. Просто так вы бы не стали сидеть тут и плакать. Почему не рассказать? Это.., что-то между вами и Тимом?

— Нет, что вы.

— Рада слышать. Смотришь на вас двоих и думаешь: как им хорошо вместе.

— А я то же самое думаю о вас, — сказала Молли. — Мы с Тимом просто восхищены вами.., тем, что вы с Эдвардом после стольких лет брака так счастливы вместе.

— А, вы об этом, — отозвалась Ивлин, сразу как-то сникнув, но Молли не обратила на это внимания.

— Многие ведь жутко ссорятся, — сказала она, — портят друг другу жизнь. Даже если очень сильно любят друг друга, все равно ссорятся, и даже при посторонних.

— Некоторым нравится так жить, — сказала Ивлин. — Для них эти перебранки мало что значат.

— По мне, это просто ужасно, — сказала Молли.

— По мне, тоже.

— Но ведь вы с Эдвардом…

— Да перестаньте вы, Молли. Не хочу, чтобы вы заблуждались на наш счет. Мы с Эдвардом… — Она запнулась. — Если хотите знать, наедине мы и нескольких слов друг другу не сказали за последние три года.

— Что? — Молли в испуге посмотрела на нее. — Я.., я не верю.

— Ну да, мы оба делаем вид, что все в порядке. И он и я — мы считаем, что не стоит выяснять отношения при посторонних. К тому же нет никакой нужды их выяснять.

— Но что у вас произошло?

— Обычная вещь.

— Что значит обычная вещь? Другая…

— Совершенно верно, другая женщина, и вам, думаю, нетрудно догадаться, кто она.

— Вы хотите сказать, миссис Дайсон? Лаки?

Ивлин кивнула.

— Я замечала, что они много времени проводят вместе, — сказала Молли, — но я думала, это просто так…

— Приятельские отношения? Ничего больше?

— Но почему… — Молли запнулась, потом начала сызнова:

— Кто-нибудь другой на вашем месте.., я хочу сказать.., нет, я не должна, наверно, спрашивать.

— Спрашивайте все что хотите, — сказала Ивлин. — Я устала молчать, устала разыгрывать счастливую и благопристойную супругу. Эдвард совершенно потерял голову из-за этой Лаки. До такой степени, что даже рассказал об этом мне. Видимо, покрасоваться захотел, вон какой я благородный, честный и так далее. Он не подумал только о том, каково теперь мне.

— Он не захотел с вами разойтись?

Ивлин покачала головой.

— У нас двое сыновей. Мы оба их очень любим. Они учатся в прекрасной английской школе. Мы не хотели разрушать семью. Лаки тоже не жаждет разводиться. Грег — очень богатый человек. Первая жена оставила ему большое состояние. Вот так и живем — Эдвард и Лаки в счастливом грехе, Грег в блаженном неведении, мы с Эдвардом просто как добрые друзья.

В ее словах звучала жгучая горечь.

— Но как.., как вы терпите?

— Человек ко всему может привыкнуть. Правда, иногда…

— Что иногда? — спросила Молли.

— Иногда мне хочется убить эту женщину.

Молли поразилась силе ненависти, прозвучавшей в ее голосе.

— Но обо мне хватит, — сказала Ивлин. — Поговорим о вас. Я хочу знать, что у вас стряслось.

Молли помолчала, потом нерешительно произнесла:

— Только.., только то, что со мной, по-моему, что-то не так.

— Не так? О чем это вы?

Молли горестно покачала головой.

— Я боюсь, — сказала она. — Я ужасно боюсь.

— Чего боитесь?

— Всего. И.., мне все хуже и хуже. Какие-то голоса в кустах, чьи-то шаги — или то, что люди кругом говорят. Словно кто-то смотрит на меня все время, шпионит за мной. Кто-то желает мне зла. Я постоянно это чувствую. Кто-то желает мне зла.

— Девочка вы моя. — Ивлин была потрясена. — И давно это у вас?

— Не знаю. Постепенно… Постепенно… И это еще не все.

— Что еще?

— Иногда бывает так, — проговорила Молли медленно, — что я не могу отдать себе отчета, не могу вспомнить, что со мной было.

— Вы хотите сказать, что у вас бывают провалы памяти?

— Похоже на это. Ну, скажем, иногда.., смотрю на часы и вижу — пять часов.., и ничего не могу вспомнить начиная с половины второго или с двух.

— Милая моя, это просто значит, что вы дремали. Прикорнули ненадолго.

— Нет, — возразила Молли, — тут совсем другое. Потому что, понимаете, все совершенно не так, как бывает, когда проснешься. Я вдруг оказываюсь в другом месте. Иногда на мне уже другая одежда, иногда потом выясняется, что я делала что-то — даже говорила с людьми, — а сама забыла все начисто.

Ивлин смотрела на нее с ужасом.

— Молли, милая моя, если так, то вам надо обратиться к доктору.

— Нет, не хочу к доктору! Только не это! Я к врачам близко не подойду!

Ивлин пристально посмотрела ей в глаза, потом накрыла ладонью ее руку.

— Может быть, вам не стоит так уж бояться врачей, Молли. Ведь бывают у людей всякие нервные стрессы, в которых нет ничего особенно серьезного, которые проходят бесследно. Врач мог бы доказать вам это.

— Нет, не мог бы. Он обязательно скажет, что я тяжело больна.

— Ну почему, почему вы думаете, что тяжело больны?

— Потому что… — начала Молли и замолчала. — Нет, не знаю почему.

— А не могли бы ваши родные.., есть у вас кто-нибудь — мать, сестры или кто-то еще, кто мог бы сюда приехать?

— У меня с матерью плохие отношения. Всю жизнь. Да, сестры есть. Они замужем, но я думаю.., я думаю, если бы я попросила, они бы приехали. Но я не буду просить. Мне никто не нужен — никто, кроме Тима.

— Тим обо всем этом знает? Вы ему говорили?

— По существу, нет, — ответила Молли. — Но он обо мне беспокоится и за мной присматривает. Словно хочет.., ну, помочь мне, что ли, защитить меня. И если так, то, значит, я нуждаюсь в защите, правда?

— Я думаю, во многом это чистая мнительность, но все же вам надо поговорить с врачом.

— Со старым доктором Грэмом? От него не будет никакой пользы.

— Он не единственный врач на острове.

— Наверно, у меня ничего серьезного, — сказала Молли. — Просто.., мне не следует об этом думать. Скорей всего вы правы — это одна мнительность. Как поздно уже. Господи. Мне давно пора быть в столовой. Я.., должна идти.

Она остро и почти неприязненно взглянула на Ивлин Хиллингтон и поспешно ушла. Ивлин проводила ее внимательным взглядом.

## Глава 12. Старые грехи отбрасывают длинные тени

— Слушай, я, кажись, кой-чего знаю.

— Про что это ты, Виктория?

— Я, кажись, кой-чего знаю. И, может, хорошие деньги за это отхвачу. Ох, хорошие.

— Эй, поосторожней, не вяжись ни во что, ясно тебе? Уж лучше я сам этим делом займусь.

Виктория рассмеялась — сочно, от души.

— Ты погоди, увидишь, — сказала она. — Мне сподручней в эту игру играть. Тут деньгами пахнет, понял? Большими деньгами. Кой-чего я видала, кой о чем догадалась. Думаю, правильно догадалась.

И ее мягкий сочный смех опять огласил темноту.


— Ивлин…

— Да? — машинально отозвалась Ивлин Хиллингтон, без всякого интереса. И даже не подняла глаз на мужа, продолжая расчесывать свои короткие темные волосы.

— Ивлин, как ты смотришь на то, чтобы послать все это к чертям и вернуться в Англию?

При этих его словах Ивлин резко опустила руку с массажной щеткой. Повернулась к нему.

— Ты хочешь.., но мы ведь только приехали. Трех недель еще не прошло.

— Я знаю. Но — как ты на это смотришь?

Она смотрела на него недоверчиво.

— Ты действительно хочешь в Англию? Домой?

— Да.

— Расстаться с… Лаки?

Он даже вздрогнул.

— Ты, похоже, все время знала о.., ну, о том, что происходит.

— Знала, как не знать.

— И никогда ничего мне не говорила.

— А зачем? Уже не первый год, как у нас с тобой все определилось — полная ясность. Ни ты, ни я не хотим разрыва. Вот мы и решили, не сговариваясь, что каждый будет жить своей жизнью, но видимость брака останется. — И прежде, чем он успел что-то ответить, она добавила:

— Но теперь-то почему тебя так потянуло в Англию?

— Потому что я дошел до края. Не могу больше, Ивлин. Просто не могу.

Всегда сдержанный, Эдвард Хиллингтон был просто не похож на себя. Руки его дрожали, он судорожно сглатывал, его обычно спокойное и бесстрастное лицо исказила внутренняя мука.

— Господи, Эдвард, что случилось?

— Ничего не случилось, просто я хочу убраться отсюда…

— Ты был по уши влюблен в Лаки. А теперь это прошло? Так, что ли, я должна тебя понимать?

— Да. Но ты, наверно, уже не сможешь испытывать ко мне прежнее чувство?

— Не будем сейчас об этом, хорошо? Я хочу знать, что тебя так мучает, Эдвард.

— Не сказать чтоб особенно что-то…

— И все-таки мучает. Что именно?

— Разве это не ясно?

— Да нет, не ясно, — сказала Ивлин. — Давай без обиняков. У тебя был роман. Не ты первый, не ты последний. Теперь роман кончился. Или не кончился? Возможно, он не кончился с ее стороны. Так? А Грег знает что-нибудь? Я часто задавалась этим вопросом.

— Не могу тебе ответить. Он ни разу даже не намекнул. И держится всегда очень дружелюбно.

— Мужчины порой бывают на удивление тупы, — задумчиво сказала Ивлин. — Или.., может быть, у Грега есть свои грешки на стороне?

— Он ведь с тобой заигрывал, да? Ответь. Я знаю, что заигрывал…

— Да, было, — небрежно ответила Ивлин, — но он так со всеми. Ты же знаешь Грега. По сути, это ровным счетом ничего не значит. Просто строит из себя темпераментного мужчину.

— А ты как к нему относишься, Ивлин? Только честно.

— Как я отношусь к Грегу? Прекрасно — он забавный. И хороший друг.

— Просто друг? Хотелось бы верить.

— Не понимаю, какое это имеет для тебя значение, — промолвила Ивлин сухо.

— Разве я не заслуживаю твоей откровенности?

Ивлин подошла к окну, постояла, глядя вдаль, и вернулась обратно.

— Я хотела бы знать, что тебя на самом деле мучает, Эдвард.

— Я тебе сказал.

— Неужели это все?

— Боюсь, ты никогда не сможешь понять, насколько диким и нелепым кажется подобное безумие, когда оно уже миновало.

— Я все же попытаюсь. Но в данный момент меня больше всего беспокоит то, что Лаки до сих пор имеет над тобой какую-то власть. Она ведь не просто брошенная любовница. Она тигрица с острыми когтями. Ты должен сказать мне всю правду, Эдвард. Если хочешь моей поддержки — другого пути нет.

Эдвард тихо сказал:

— Если не расстанусь с ней немедленно — убью ее.

— Убьешь Лаки? Почему?

— Из-за того, что она заставила меня сделать…

— А что она заставила тебя сделать?

— Я помог ей совершить убийство…

Слово было произнесено. Воцарилась тишина. Ивлин смотрела на него округлившимися глазами.

— Ты понимаешь, что ты сказал?

— Да. А тогда я ни о чем даже не догадывался. Она попросила меня купить кое-какие лекарства. Я не знал — не имел ни малейшего представления, зачем они ей. Она дала мне рецепт, который у нее был, и попросила скопировать…

— Когда это было?

— Четыре года назад. На Мартинике. Когда.., когда жена Грега…

— Его первая жена? Гейл? Ты хочешь сказать, что Лаки ее отравила?

— Да — и я ей помог. Когда я понял…

Ивлин прервала его.

— Когда ты понял, что случилось. Лаки напомнила тебе о том, что рецепт написал ты, лекарство покупал ты, и теперь вы с ней повязаны? Верно?

— Да. Она сказала, что сделала это из жалости.., что Гейл сильно мучилась.., что она умоляла Лаки помочь ей уйти из жизни.

— Убийство из милосердия! И ты поверил?

Помолчав, Эдвард Хиллингтон ответил:

— Нет.., в глубине души нет.., я принял это объяснение, потому что хотел поверить.., потому что потерял голову от любви к Лаки.

— А потом — когда она вышла за Грега — ты все еще верил?

— К тому времени я уже убедил себя.

— А Грег — было ему что-нибудь известно?

— Абсолютно ничего.

— Вот в это поверить очень трудно!

Эдвард Хиллингтон не мог больше сдерживаться.

— Ивлин, мне необходимо от этого освободиться! Эта женщина до сих пор не упускает случая напомнить мне о том, что я ее соучастник. Она знает, что я больше не люблю ее. Не люблю? Да я ее ненавижу. Но она всячески дает мне почувствовать, что я с ней связан — тем, что мы вместе совершили…

Ивлин принялась ходить взад-вперед по комнате; потом остановилась и посмотрела ему в глаза.

— Эдвард, твоя беда в том, что ты до смешного чувствительный и к тому же невероятно внушаемый человек. Эта дьяволица держит тебя в своей власти, играя на твоем чувстве вины. Но скажу тебе в простых библейских выражениях: вина, которая тебя гнетет, — это твой грех прелюбодеяния, а не убийства, тебя мучила совесть из-за романа с Лаки — а потом она воспользовалась тобой, чтобы убить Гейл, и заставила тебя почувствовать, что ты тоже в этом повинен. Но это не так.

— Ивлин… — Он шагнул к ней. Она отступила назад, немного помолчала — и посмотрела на него испытующе.

— Это все правда, Эдвард? Правда? Или ты это сочинил?

— Ивлин! Ну зачем я бы стал сочинять?

— Не знаю, — медленно ответила Ивлин Хиллингтон. — Понимаешь, мне трудно верить — кому бы то ни было. И еще.., ох, не знаю.., я дошла до того, что вообще ни во что не могу верить, даже если это правда.

— Пропади пропадом все это. Вернемся в Англию.

— Да… Вернемся… Но не сейчас.

— Почему?

— Не надо подавать виду — пока. Это важно. Ты не понимаешь, Эдвард? Важно, чтобы Лаки ничего не заподозрила…

## Глава 13. Виктория Джонсон сходит со сцены

Вечер близился к концу. Стальной джаз постепенно умерял свой пыл. Тим вышел из столовой на террасу и обвел ее взглядом. Потом обошел освободившиеся столы и выключил стоявшие на них лампы.

Вдруг позади него женский голос произнес:

— Тим, можно вас на минуточку?

Тим Кендал вздрогнул.

— А, это вы, Ивлин! Чем могу быть полезен?

Ивлин огляделась по сторонам.

— Пойдемте, присядем к тому столу.

Она подвела его к столу в дальнем конце террасы. Тут им никто не мог помешать.

— Тим, простите, что я начинаю этот разговор, но я очень обеспокоена из-за Молли.

Его лицо мгновенно изменилось.

— Что такое? — спросил он напряженным тоном.

— Мне кажется, с ней не все в порядке. Она выведена из равновесия.

— Да, в последнее время ее выводит из равновесия буквально все.

— Я считаю, что ей нужно поговорить с врачом.

— Вы, наверно, правы, но она не хочет. Даже мысли не допускает.

— Почему?

— А? Что почему?

— Почему она не допускает мысли о разговоре с врачом?

— Ну, — ответил Тим неопределенно, — знаете, бывает иногда такое настроение. Когда человек боится услышать от врача что-то нехорошее.

— Но вас, лично вас ее состояние не беспокоит?

— Беспокоит, конечно. Еще бы.

— А не мог бы сюда приехать кто-нибудь из ее родных и побыть с ней?

— Нет. От этого ей бы стало только хуже — гораздо хуже.

— А там что-то не так? В смысле, с ее родными?

— Да в общем-то обычное дело. Просто она очень нервная, и.., ну не могла с ними ладить.., особенно с матерью. Никогда не могла. Они.., странная у них семейка.., в некоторых отношениях.., короче говоря, она с ними порвала. Хорошо сделала, я считаю.

Ивлин, помешкав, добавила:

— По ее словам, у нее, бывают провалы памяти, и еще она испытывает страх перед людьми. Это уже чуть ли не мания преследования.

— Ну не надо! — рассердился Тим. — Скажете тоже — мания преследования! Легко вам такими словами бросаться. Просто у нее.., в общем.., нервозное состояние. Приехала сюда, здесь все для нее чужое, черные лица кругом… Мало ли какие страхи все это может вызывать!

— Да, но не у таких женщин, как Молли.

— Знаете, иной раз со стороны и не поймешь, чего человек боится. Кто-то не может, например, находиться в одной комнате с кошкой. Другой падает в обморок при виде гусеницы у себя на рукаве.

— Мне очень неприятно это говорить.., но я считаю, что ей необходимо проконсультироваться.., в общем, с психиатром.

— Нет! — взорвался Тим. — Я не допущу, чтобы эти шарлатаны ее мучили, приставали к ней. Я им не верю. От них только хуже. Если бы ее мать послала психиатров подальше…

— Так, значит, у нее в семье было такое? Я имею в виду… — она замялась, подбирая слово, — что это наследственное…

— Не хочу об этом говорить. Я ее забрал оттуда, и она была в порядке, в полном порядке. Просто сейчас она в нервном состоянии… Все знают, такие вещи не передаются по наследству. Это устаревший взгляд. Молли совершенно здорова. У нее просто… Я думаю, на нее подействовала смерть несчастного старика Пэлгрейва.

— Понимаю, — задумчиво сказала Ивлин. — Хотя разве было в его смерти что-нибудь такое, что могло дать повод для тревоги?

— Нет, разумеется, не было. Но внезапная смерть человека — в любом случае потрясение.

У него был такой несчастный и потерянный вид, что сердце Ивлин сжалось. Она положила ладонь ему на руку.

— Тим, вам лучше знать, что надо делать, но если я хоть чем-то могу быть полезна — например, отвезти Молли в Нью-Йорк или куда-нибудь еще, где можно получить квалифицированную медицинскую помощь — я могла бы полететь туда с ней…

— Я очень вам признателен, Ивлин, но повторяю: Молли в порядке. И вообще, ей уже лучше.

Ивлин с сомнением покачала головой. Потом медленно повернулась и окинула взглядом террасу. Почти все уже разошлись по своим бунгало. Ивлин двинулась к своему столику посмотреть, не забыла ли она там что-нибудь, — и вдруг услышала короткое восклицание Тима. Резко обернулась. Он смотрел туда, где кончалась терраса и были ступеньки; она бросила взгляд в ту же сторону. И у нее занялось дыхание.

По ступенькам со стороны пляжа поднималась Молли. Она судорожно всхлипывала и ступала словно на ощупь, ничего не видя вокруг. Тим закричал:

— Молли! Что случилось? — и кинулся к ней. Ивлин — за ним следом. Молли уже взошла на верхнюю ступеньку и стояла, заведя обе руки за спину. Она заговорила рыдающим прерывающимся голосом:

— Я нашла ее… Она там, в кустах… Там, в кустах… И посмотрите на мои руки — на мои руки!

Она протянула их вперед, и Ивлин с ужасом увидела на них странные пятна. В приглушенном свете они казались темными, но она сразу поняла, что их подлинный цвет — красный.

— Что такое, Молли? — воскликнул Тим.

— Там, — сказала Молли. Она покачнулась. — В кустах…

Тим нерешительно оглянулся, посмотрел на Ивлин, чуть подтолкнул Молли к ней и сбежал по лестнице. Ивлин обняла молодую женщину за плечи.

— Сюда. Сядьте, Молли. Вот так. Выпейте чего-нибудь.

Молли рухнула на стул и повалилась вперед, уронив голову на скрещенные на столе руки. Ивлин ни о чем не спрашивала. Она поняла, что нужно дать ей время прийти в себя.

— Все образуется, поверьте мне, — промолвила она ласково. — Все образуется.

— Не знаю, — сказала Молли. — Не знаю, что случилось. Ничего не знаю. Ничего не помню. Я… — Она рывком подняла голову. — Что со мной? Что со мной?

— Все уладится, девочка моя. Все будет в порядке.

Тим медленно поднимался по ступенькам. На нем лица не было. Ивлин посмотрела на него, вопросительно вскинув брови.

— Это одна из наших девушек, — произнес он. — Как ее… Виктория. Кто-то убил ее.., пырнул ножом.

## Глава 14. Расследование

Молли лежала на кровати. По одну сторону от нее стояли доктор Грэм и местный полицейский врач Робертсон, по другую — Тим. Робертсон сосчитал ее пульс, потом кивнул стоявшему в ногах постели худощавому чернокожему человеку в форме — инспектору Уэстону из полиции острова Сент-Оноре.

— Только самые краткие показания — и все, — сказал врач.

Полицейский кивнул.

— Миссис Кендал, расскажите нам, как вы ее обнаружили.

Казалось, что Молли ничего не слышала, но чуть погодя она заговорила слабым голосом, звучавшим словно издалека.

— В кустах.., белело…

— Вы что-то увидели и подошли посмотреть, что там такое? Верно мы вас поняли?

— Да.., белое.., там лежало.., я хотела.., хотела поднять.., а там.., кровь.., кровь по рукам…

Она задрожала. Доктор Грэм покачал головой. Робертсон прошептал:

— Заканчивайте, она почти на пределе.

— Что вы делали на пляже, миссис Кендал?

— Тепло.., приятно.., у моря…

— Вы узнали эту девушку?

— Виктория.., милая.., милая девушка.., смеется.., так славно смеялась всегда.., ох! И не будет?.. Отсмеялась… Я никогда не забуду… Никогда не забуду… — Она истерически взвизгнула.

— Молли, не надо, — сказал Тим.

— Тише… Тише… — произнес доктор Робертсон с успокаивающей властностью. — Просто расслабьтесь… Расслабьтесь… Теперь маленький укольчик… — Он достал шприц.

— В ближайшие двадцать четыре часа — никаких показаний, — сказал он. — Я дам вам знать, когда будет можно.


Рослый красавец негр взглядывал то на одного, то на другого из двоих сидящих за столом мужчин.

— Как перед Богом, — сказал он. — Больше ведать ничего не ведаю. Что знал, все сказал как на духу.

Его лоб был мокрым от пота. Дэвентри вздохнул. Сидевший во главе стола инспектор Уэстон из местного уголовно-следственного отдела махнул рукой. Верзила Джим Эллис прошаркал к двери и вывалился из комнаты.

— Это, конечно, не все, что он знает, — сказал Уэстон. У него был мягкий местный говорок. — Но больше из него не вытянешь.

— Думаете, он сам вне подозрений? — спросил Дэвентри.

— Да. Похоже, они были в очень хороших отношениях.

— Супружеская пара?

Улыбка тронула губы лейтенанта Уэстона.

— Нет, — сказал он, — в браке они не состояли. Тут вообще браки как-то не приняты. Детей, впрочем, крестят. У Виктории от него двое ребятишек.

— Вы считаете, он был замешан в ее дела — неизвестно пока, какие?

— Вряд ли. Он бы тогда нервничал — как-нибудь да выдал бы себя. Я думаю, она тоже не очень-то много знала.

— Но для шантажа достаточно?

— Не знаю, годится ли здесь это слово. Девушка, скорей всего, его в жизни не слыхала. Брать деньги за молчание здесь не воспринимают как шантаж. Видите ли, тут отдыхает много богатых повес, об их нравственности говорить не приходится, — В его голосе появилась едкая нота.

— Да, кого тут только нет, — согласился Дэвентри. — Скажем, какая-нибудь особа не хочет афишировать свои похождения и дарит горничной подарок. Подразумевается, что это плата за молчание.

— Вот именно.

— Но наш-то случай — не шуры-муры, а убийство, — возразил Дэвентри.

— Как бы то ни было, по-моему, девушка не догадывалась о том, насколько важно то, что ей стало известно. Возможно, увидела что-то необычное, имеющее отношение к этому пузырьку с таблетками. Они принадлежали, как я понял, мистеру Дайсону. С ним мы сейчас и поговорим.

Вошел Грегори с обычным для него добродушным видом.

— Вот он я, чем могу поспособствовать? Жаль девушку до слез. Такая была славненькая. Нам с женой она очень нравилась. Похоже, какая-то ссора на почве ревности, хотя по ней не скажешь, что у нее дома кипят такие страсти — всегда была в хорошем настроении, шутила. Мы болтали с ней не далее как вчера вечером.

— Мистер Дайтон, употребляете ли вы лекарство под названием серенит?

— Совершенно верно. Розовые такие таблетки.

— Вы купили их по рецепту врача?

— Да, если угодно, могу вам показать. Давление у меня высокое, сейчас это у многих.

— О вашем высоком давлении, как выясняется, мало кому было известно.

— А вы хотели бы, чтобы я рассказывал об этом всем подряд? Я вполне бодр и крепок, и сам не люблю всяких мнительных типов, которые только и говорят, что о своих болячках.

— Как часто вы принимаете таблетки?

— Два-три раза в день.

— И много их у вас с собой?

— Да. С полдюжины пузырьков. Но они у меня заперты в чемодане. Естественно, кроме того, которым я пользуюсь.

— И какое-то время назад этот пузырек у вас пропал?

— Совершенно верно.

— И вы спросили эту девушку, Викторию Джонсон, не видела ли она его?

— Спросил.

— И что она ответила?

— Что в последний раз видела его на полочке в ванной. А потом он исчез, она искала его и не нашла.

— А что было дальше?

— Позже она пришла ко мне и отдала пузырек. Спросила, не то ли это лекарство, что у меня пропало.

— А вы что?

— Я говорю: «Да, это, а где вы его нашли?» Она отвечает, что в комнате у старого майора Пэлгрейва. Я спрашиваю: «Как, интересно, оно могло там очутиться?»

— И что она на это ответила?

— Ответила, что не знает, но… — Он замялся.

— Да, мистер Дайсон?

— В общем, она дала мне понять, что знает несколько больше, чем говорит, но я не придал этому никакого значения. Нашелся пузырек и нашелся. Честно говоря, меня не очень-то и волновала его пропажа. Говорю же, у меня есть с собой еще. Я-то сам подумал, что нечаянно оставил его в ресторане или где-нибудь еще, а старый Пэлгрейв их прихватил. Наверное, положил в карман, чтобы потом мне отдать, и забыл.

— И это все, что вы знаете, мистер Дайсон?

— Пожалуй, да. Сожалею, что больше ничем не могу помочь. А это действительно важно, да? Почему?

Уэстон пожал плечами.

— В нашем деле все может оказаться важным.

— Не понимаю, при чем тут мои таблетки. Я думал, вы будете спрашивать, что я делал в тот промежуток времени, когда убили эту несчастную. Я, как мог, подробно записал все свои передвижения.

Уэстон внимательно на него посмотрел.

— Правда? Это очень любезно с вашей стороны, мистер Дайсон.

— Я подумал, сэкономлю ваше время, — сказал Грег. Он передал им через стол лист бумаги.

Уэстон стал читать; Дэвентри придвинулся вместе со стулом и смотрел ему через плечо.

— Все как будто ясно, — сказал Уэстон. — До без десяти девять вы с женой переодевались к ужину в вашем бунгало. Потом пошли на террасу, где сели выпить вина с сеньорой де Каспеаро. В четверть десятого к вам присоединились полковник и миссис Хиллингтон, и вы вместе пошли ужинать. Спать вы легли, насколько вам помнится, примерно в половине двенадцатого.

— Именно так, — согласился Грег. — Я ведь не знаю точно, когда ее убили.

В последней фразе был легкий намек на вопрос. Лейтенант Уэстон, однако, сделал вид, что этого не уловил.

— Ее нашла, как я понял, миссис Кендал? Представляю, какой это был для нее удар.

— Да. Доктору Робертсону пришлось дать ей успокоительное.

— Это случилось гораздо позднее, ведь так? Все уже разошлись спать?

— Да.

— И долго она там пролежала? То есть до того как ее нашла миссис Кендал?

— Мы еще не установили точное время, — обтекаемо ответил Уэстон.

— Бедная малышка Молли. Какое тяжкое для нее испытание. Кстати, во время ужина вчера вечером ее что-то не было видно. Я еще подумал, может, у нее голова разболелась, или еще какая напасть, и она прилегла.

— А когда вы видели миссис Кендал последний раз?

— Гораздо раньше, еще до того, как пошел переодеваться. Она поправляла на столах приборы и убирала лишние. Перекладывала ножи.

— Ясно.

— Она была такая веселая, — сказал Грег. — Шутила, смеялась. Потрясающая женщина. Мы все от нее без ума. Тим — везунчик.

— Ну что ж, спасибо вам, мистер Дайсон. А Виктория ничего вам больше не сказала, когда возвращала таблетки?

— Нет… Я все вам выложил как на духу. Спросила, те ли это таблетки, что у меня пропали. Сказала, что нашла их в комнате старика Пэлгрейва.

— И ничего о том, кто их мог там оставить?

— Насколько помню — ничего.

— Спасибо, мистер Дайсон.

Грегори вышел.

— Какая предусмотрительность. — Уэстон легонько постучал ногтем по листу бумаги. — Заранее точно описал, где он был и что делал вчера вечером.

— Не слишком ли большая предусмотрительность, как вы думаете? — спросил Дэвентри.

— Трудно сказать. Бывают, знаете, такие люди, которые вечно из-за всего нервничают и беспокоятся, как бы куда не влипнуть. И отсюда вовсе не следует, что им есть что скрывать. Просто такой уж у них характер. С другой стороны, поди угадай…

— Возможность-то все равно была. Тут вообще ни у кого не может быть надежного алиби: оркестр, танцы, все снуют туда-сюда, отходят на какое-то время от стола. Женщины отлучаются припудрить нос. Мужчины — размять ноги. Дайсону ничего не стоило на какое-то время выскользнуть наружу. Да и любому другому. Ему, конечно, очень хочется доказать, что именно он вне подозрений. — Дэвентри снова взглянул на лист с записями Дайсона. — Значит, миссис Кендал перекладывала ножи на столах. Уж не с умыслом ли он упомянул об этом?

— Вам так показалось?

Дэвентри задумался.

— Не исключено.

За дверью вдруг поднялся шум. Кто-то громким, пронзительным голосом требовал немедленно его пропустить.

— Мне важное сообщить. Мне важное сообщить. Мне надо к тем джентльменам. Очень надо к джентльменам из полиции.

Полицейский в форме открыл дверь.

— Это один из здешних поваров, — сказал он. — Очень хочет вас видеть. Говорит, у него есть для вас сведения.

Испуганный темнокожий человек в поварском колпаке протиснулся мимо него в комнату. Это был один из младших поваров. Не местный уроженец, а эмигрант с Кубы.

— Мне сказать вам. Мне сказать, — затараторил он. — Она через кухню идет, да, и нож держит в руке. Нож, правду говорю. Нож держит в руке. Через кухню идет и оттуда через дверь. Наружу в сад.

— Ну-ка успокойтесь, — сказал Дэвентри. — Успокойтесь. Кого вы видели?

— Я вам говорю, кого видел. Жену хозяина. Миссис Кендал. Я про нее вам говорю. В руке нож, с ножом в темноту идет. Это перед ужином было — и она не приходила обратно.

## Глава 15. Расследование продолжается

— Можно нам переговорить с вами, мистер Кендал?

— Конечно. — Тим поднял глаза от письменного стола. Отложил в сторону бумаги и жестом пригласил вошедших сесть. Вид у него был мрачный и измученный. — Как у вас дела? Продвинулись хоть немного? Над нашим отелем, словно проклятие какое-то. Многие уже собрались уезжать, справляются насчет авиарейсов. А как удачно все шло поначалу! Боже мой, вы и представить себе не можете, что значит для нас с Молли этот отель! Мы все поставили на него.

— Я понимаю, что вам очень тяжело сейчас, — отозвался инспектор Уэстон. — Поверьте, мы искренне вам сочувствуем.

— Хоть бы удалось побыстрей все прояснить, — сказал Тим. — Эта потаскушка Виктория… Ох, нет. Нехорошо так говорить. Она была неплохая девушка, да, неплохая. Но.., я думаю, что причина тут простая.., какая-то любовная интрижка. Может, ее муж…

— Джим Эллис не был ее мужем, но у них как будто были прочные отношения.

— Хоть бы удалось побыстрей все прояснить, — повторил Тим. — Простите. Вы хотели со мной поговорить, спросить о чем-то.

— Да. О событиях прошлого вечера. По данным медицинской экспертизы, Виктория была убита между половиной одиннадцатого вечера и полуночью. При здешнем образе жизни любое алиби будет труднодоказуемо. Люди то уходят с террасы, то снова возвращаются, кто-то танцует, кто-то вышел пройтись. Тут много чего можно успеть.

— Пожалуй, да. Значит вы считаете, что Викторию убил кто-то из отдыхающих?

— Мы рассматриваем это как один из вариантов. У нас к вам есть вопрос, мистер Кендал, связанный с показаниями одного из ваших поваров.

— Да? Кого именно? И что за показания?

— Он, как я понимаю, кубинец.

— У нас двое кубинцев и один пуэрториканец.

— Этот человек, Энрико, утверждает, что ваша жена прошла из столовой через кухню в сад, держа в руке нож. Тим уставился на Уэстона.

— Молли с ножом? Ну и что, почему нет? В смысле.., почему.., не думаете же вы.., что вы этим хотите сказать?

— Речь идет о конкретном отрезке времени — перед тем, как все начали собираться на ужин. Видимо, где-то около половины девятого. Вы сами, как я понял, находились тогда в столовой и разговаривали со старшим официантом Фернандо.

— Да, — сказал Тим, чуть помешкав. — Припоминаю.

— И ваша жена вошла туда с террасы?

— Да, именно так, — согласился Тим. — Она всякий раз проверяет, как накрыты столы. Парни то и дело что-нибудь напутают, то приборы не так положат, то еще что. Скорей всего она и вчера для этого приходила. Ножи, вилки поправить. Если нож оказался лишним, она вполне могла его забрать.

— Итак, она вошла в столовую с террасы. Она что-нибудь вам сказала?

— Да, мы перекинулись парой фраз.

— Что она сказала? Можете припомнить?

— Кажется, я спросил, с кем она разговаривала. Потому что слышал с террасы ее голос.

— И с кем же?

— С Грегори Дайсоном.

— Ага. Так. Это согласуется с его показаниями.

— Как я понял, он пытался с ней флиртовать, — продолжал Тим. — Он со всеми пытается флиртовать. Я рассердился и сказал: «Черт бы его побрал», а Молли в ответ засмеялась и сказала, что и сама может его послать куда подальше. Молли в этом смысле умница. Ее положение, надо сказать, вовсе не из легких. Она же у меня красавица. А постояльцев обижать нельзя, и Молли, в случае чего, должна уметь поставить на место без резкостей — или просто пожать плечами. Грегори Дайсон, он ведь ни одной симпатичной юбки не пропустит.

— Какой-нибудь неприятный разговор у них был?

— Не думаю. Я же говорю: ей, наверно, как обычно, все удалось перевести в шутку.

— Можете ли вы точно сказать, был у нее в руке нож или нет?

— Не помню.., хотя почти уверен, что не было.., то есть совершенно уверен, что не было.

— Но вы только что сказали…

— Я имел в виду, что нож она могла взять в столовой или на кухне, а могла и с террасы принести. Но я хорошо помню, что вот она входит, и в руках у нее ничего нет. Ничего. Это я точно могу сказать.

— Понятно, — произнес Уэстон.

Тим посмотрел на него с беспокойством.

— К чему вы все-таки клоните? Что вам наплел этот дурень Энрико, или Мануэль, или кто там?

— Он сказал, что ваша жена вошла в кухню, что вид у нее был расстроенный и что в руке у нее был нож.

— Прямо-таки расстроенный! Мало ли что ему показалось!

— Говорили ли вы с женой во время ужина или после?

— Нет, кажется, не говорил. Просто потому, что был очень занят.

— Она тоже была в это время в столовой?

— Она? Мм.., да, мы всегда ходим от одного столика к другому, смотрим, как и что, все ли в порядке.

— Перекинулись ли вы хоть словом?

— Нет, не думаю. У нас в эти часы обычно хлопот выше головы. Мы часто даже не замечаем, что делает другой, какие уж тут разговоры.

— То есть вы не помните, чтобы говорили с ней до того момента, когда три часа спустя она поднялась по лестнице и сообщила, что обнаружила тело?

— Это был для нее страшный удар. Жуткая травма.

— Понимаю. Не дай Бог такое испытать. А с чего это ей вздумалось прогуливаться по дорожке, ведущей на пляж?

— Когда ужин подан, она часто выходит, чтобы расслабиться, снять напряжение. Просто немного побыть одной, подышать свежим воздухом.

— Как я понимаю, когда она вернулась, вы разговаривали с миссис Хиллингтон.

— Да. Остальные почти все уже разошлись спать.

— О чем вы разговаривали с миссис Хиллингтон?

— Да ни о чем таком особенном. А что? Что она вам сказала?

— Пока ничего. Мы ее еще ни о чем не спрашивали.

— Мы просто беседовали о том о сем. О Молли, о делах отеля, о разных разностях.

— И тут по лестнице на террасу поднялась ваша жена и сообщила о случившемся?

— Да.

— На руках у нее была кровь?

— Еще бы! Она ведь попыталась ее поднять, не могла сразу понять, что случилось, почему та лежит. Конечно, у нее на руках осталась кровь! Послушайте, на что это вы, черт возьми, намекаете? На что вы намекаете, а?

— Успокойтесь, пожалуйста, — сказал Дэвентри. — Я понимаю, Тим, каково вам все это обсуждать, но мы должны выяснить все до мелочей. Верно ли, что ваша жена в последнее время не очень хорошо себя чувствовала?

— Глупости! С ней все в порядке. Просто ее несколько расстроила смерть майора Пэлгрейва. Вполне естественно. Она такая эмоциональная.

— Нам придется задать ей ряд вопросов, когда она оправится, — сказал Уэстон.

— Но сейчас об этом не может быть и речи! Врач ввел ей успокоительное и запретил тревожить. Я не позволю вам ее травмировать и запугивать, понятно?

— Мы никого не собираемся запугивать, — возразил Уэстон. — Нам просто нужно установить факты. И беспокоить мы ее сейчас не собираемся, а только когда позволит врач.

Его голос звучал мягко, но непреклонно. Тим взглянул на него, открыл было рот, но ничего не сказал.


Как всегда спокойная и собранная, Ивлин Хиллингтон села на стул, который был ей предложен. На вопросы отвечала не спеша, обдуманно. Ее темные умные глаза внимательно смотрели на Уэстона.

— Да, — подтвердила она, — мы с мистером Кендалом сидели на террасе и разговаривали, и тут по лестнице поднялась его жена и сообщила об убийстве.

— Вашего мужа с вами не было?

— Нет, он уже ушел спать.

— Были ли у вас какие-нибудь особые причины для разговора с мистером Кендалом?

Ивлин укоризненно вздернула тонкие подведенные брови.

Потом холодно ответила:

— Какой странный вопрос. Что значит, «особые причины»?

— Обсуждали ли вы состояние здоровья его жены?

Ивлин опять немного помедлила.

— Не могу припомнить, — сказала она наконец.

— Вы уверены?

— Уверена ли, что не могу припомнить? Интересная постановка вопроса. Мало ли о чем приходится разговаривать.

— Миссис Кендал, как я понимаю, была в последнее время не вполне здорова.

— По ее виду этого нельзя было сказать — разве что усталость чувствовалась. Конечно, управлять таким хозяйством — дело очень хлопотное, а опыта у нее маловато. Вполне естественно, что порой она приходит в смятение.

— Смятение, — повторил за ней Уэстон. — Вы именно это слово считаете здесь уместным?

— Слово, может быть, несколько старомодное, но оно вряд ли хуже, чем современный жаргон, который употребляют по всякому поводу: «вирусная инфекция» вместо приступа печени, «невроз», когда речь идет о мелких огорчениях, неизбежных в повседневной жизни…

Ее улыбка заставила Уэстона почувствовать себя немного смешным. Он не мог не отметить, что Ивлин Хиллингтон — умная женщина. Потом посмотрел на Дэвентри, который ухитрялся сохранять полную невозмутимость. Интересно, что думает он?

— Благодарю вас, миссис Хиллингтон, — сказал Уэстон.


— Очень не хотелось вас беспокоить, миссис Кендал, но нам необходимы ваши показания о том, как вы обнаружили эту девушку. Доктор Грэм сказал, что теперь вы достаточно оправились и с вами можно поговорить.

— Да, конечно, — отозвалась Молли. — Я теперь в полном порядке. — Она улыбнулась им быстрой нервной улыбкой, — Это просто был шок. Я так испугалась. Ведь ужас-то какой…

— Еще бы, можно себе представить. Как я понял, вы вышли прогуляться после ужина.

— Да — я часто так делаю.

От Дэвентри не укрылось, что она отвела глаза и при этом все время сплетала и расплетала пальцы.

— В котором часу это было, миссис Кендал? — спросил Уэстон.

— Не могу точно сказать — мы не очень-то следим за временем.

— Джаз еще играл?

— Да.., вообще-то.., мне кажется.., я не помню.

— А где именно вы гуляли?

— По дорожке вдоль берега.

— Вы пошли налево или направо?

— О.., сначала в одну сторону — потом в другую.., я.., я.., как-то не обратила внимания.

— Почему вы не обратили внимания, миссис Кендал?

Она нахмурилась.

— Потому, наверно, что я.., ну.., задумалась.

— Задумались о чем-нибудь конкретном?

— Нет.., нет.., ничего определенного. Просто припоминала, что еще надо сделать.., за чем присмотреть.., в отеле. — Опять это судорожное сплетание и расплетание пальцев. — А потом.., вижу что-то белое.., в кустах гибискуса.., и не могла понять, что это. Остановилась.., подошла… — Она судорожно сглотнула. — Оказалось, это она… Виктория.., вся скорчившаяся.., я попыталась приподнять ей голову, и.., кровь.., у меня на руках.

Она посмотрела на них и повторила с удивлением, словно вспоминала о чем-то невероятном:

— Кровь.., у меня на руках.

— Да-да. Вам выпали ужасные испытания. Об этом больше не нужно рассказывать… Сколько времени вы провели на улице, прежде чем обнаружили ее?

— Не знаю.., не могу сказать.

— Полчаса? Час? Или больше?

— Не знаю, — повторила Молли.

Тут Дэвентри спросил — как бы между прочим:

— Во время вашей.., прогулки у вас был в руке нож…

— Нож? — удивленно переспросила Молли. — Зачем мне было брать нож?

— Я спрашиваю только потому, что, по словам одного из поваров, когда вы выходили из кухни в сад, у вас в руке был нож.

Молли опять нахмурилась.

— Но я не выходила из кухни.., или вы имеете в виду, раньше.., до ужина.., нет.., не думаю…

— Возможно, вы поправляли приборы на столах.

— Иногда приходится это делать. Они, бывает, путают.., то меньше, чем надо, ножей.., то лишние положат. С вилками и ложками то же самое, вечно что-нибудь.

— Так вы не исключаете, что вышли в тот вечер из кухни, держа в руке нож?

— Нет, не думаю… Я даже уверена, что нет… — Потом добавила:

— Тим был там рядом — он, наверно, помнит. Спросите его.

— Вам эта девушка — Виктория — нравилась? Она справлялась со своей работой? — спросил Уэстон.

— Да. И вообще, она была очень милая девушка.

— Вы с ней не ссорились?

— Ссорились? Нет.

— Она никогда не угрожала вам чем-либо?

— Угрожала мне? Что вы имеете в виду?

— Ладно, не важно… У вас есть предположения о том, кто мог ее убить? Хоть какие-нибудь?

— Никаких, — ответила она твердо.

— Что ж, благодарю вас, миссис Кендал. — Уэстон улыбнулся. — Не так уж мы вас и измучили, правда?

— Это все?

— Пока — все.

Дэвентри встал, открыл ей дверь и некоторое время смотрел вслед.

— «Тим, наверно, помнит», — повторил он ее слова, когда вернулся на свое место. — А Тим определенно утверждал, что у нее не было ножа.

— А что еще вы хотели? Он же ее муж, — сумрачно проговорил Уэстон.

— Столовый нож — не самое лучшее орудие убийства.

— Но это был нож для бифштекса, мистер Дэвентри. В меню ужина значился бифштекс. Бифштексы режут остро заточенными ножами.

— Не могу поверить, что эта совсем еще юная леди — жестокая убийца.

— А и не надо пока в это верить. Может быть, миссис Кендал вышла перед ужином в сад, держа нож, который забрала с какого-то стола, потому что он оказался лишний, — она могла взять его просто машинально, а потом куда-нибудь положить, а могла выронить… А кто-то нашел и воспользовался… Мне тоже что-то не верится, что убила она.

— И тем не менее, — задумчиво сказал Дэвентри, — я почти уверен, что она не сказала всей правды. Странная неопределенность в отношении времени… Где она была? И что делала? Пока никто из опрошенных не сказал, что видел ее вечером в столовой.

— Муж был там, где ему положено было быть, — но вот жена…

— Вы думаете, она с кем-то встречалась? С Викторией Джонсон?

— Может быть — а может быть, с тем человеком, который потом встретился с Викторией Джонсон.

— Вы намекаете на Грегори Дайсона?

— Мы знаем, что он разговаривал с Викторией до этого. Они могли договориться о новой встрече. И никто бы ничего не заметил. Ведь все развлекались — танцевали, заходили в бар выпить, оттуда выходили на террасу…

— В общем, стальное алиби только у стального джаза, — мрачно пошутил Дэвентри.

## Глава 16. Мисс Марпл ищет подмогу

Если бы кто-нибудь случайно увидел эту приятную пожилую даму, в раздумье стоящую на крытом балкончике своего бунгало, то непременно решил бы, что она размышляет, как лучше провести день. Экскурсия в Замок на скале? Или поездка в Джеймстаун? Или путешествие на Пеликаний мыс и обед в тамошнем ресторане? Или лучше просто спокойно посидеть на пляже?

Однако у приятной пожилой дамы на уме было совсем, совсем другое. Она была в воинственном настроении.

— Надо что-то делать, — сказала себе мисс Марпл.

Более того, она была уверена, что действовать нужно незамедлительно.

Но кого она могла здесь в этом убедить? Было бы время, она и сама докопалась бы до истины.

Она уже докопалась до многого. Но этого, к сожалению, недостаточно. А времени остается так мало.

Она с горечью подумала, что здесь, на этом райском острове, ей не приходится рассчитывать ни на чью помощь.

Всегдашние ее помощники сейчас дома — и сэр Генри Клитеринг, всегда готовый сочувственно выслушать ее, и его крестник Дермут, который, несмотря на свой высокий чин в Скотленд-Ярде, с неизменным почтением выслушивал ее суждения, полагая, что мисс Марпл ничего не станет утверждать без веских оснований.

А этот местный с мягким говорком полицейский — захочет ли он прислушаться к домыслам какой-то старушки? Или доктор Грэм? Нет, доктор Грэм — не тот человек, который ей нужен, он слишком деликатен и мнителен, он не способен на мгновенные решения и быстрые действия.

Мисс Марпл, ощущая себя чуть ли не смиренной посланницей Господа, едва удержалась, чтобы не крикнуть:

«Кто пойдет для меня?

Кого мне послать?»

Звук, достигший ее ушей мгновение спустя, она лишь гораздо позже расценила как ответ Всевышнего на свою мольбу; а тогда ей лишь вскользь подумалось, что кто-то, наверно, подзывает собаку.

— Эгей!

Мисс Марпл, по-прежнему углубленная в свои мысли, не обратила внимания на этот окрик.

— Эгей! — теперь уже громче. Мисс Марпл машинально обернулась.

— Эгей! — нетерпеливо повторил мистер Рефил. — Эй вы, послушайте…

Мисс Марпл только теперь поняла, что «эгей» мистера Рефила было адресовано ей. Раньше к ней никто подобным образом не обращался. Однако мисс Марпл решила не обижаться — на мистера Рефила с его несколько своеобразными манерами вообще редко кто обижался. Он сам устанавливал себе правила, и окружающие позволяли ему это. Мисс Марпл бросила взгляд на его бунгало, отделенное от ее жилища лужайкой. Мистер Рефил сидел на веранде и рукой манил ее к себе.

— Вы меня звали? — осведомилась она.

— Вас, конечно, кого же еще, — ответил мистер Рефил. — А кого вы думали? Кошку, что ли? Идите сюда.

Мисс Марпл оглянулась в поисках сумочки и, прихватив ее, пересекла лужайку.

— Я же не могу подойти к вам без посторонней помощи, — объяснил мистер Рефил, — так что приходится звать вас к себе.

— Да, конечно, — сказала мисс Марпл. — Я это прекрасно понимаю.

Мистер Рефил указал на свободное кресло.

— Садитесь, — сказал он. — Я хочу с вами поговорить. Что за чертовщина тут творится?

— Да, действительно ужасно, — отозвалась мисс Марпл, усаживаясь. По привычке она вынула из сумочки вязанье.

— Уберите, — сказал мистер Рефил. — Я этого не выношу. Терпеть не могу женщин со спицами. Их вид меня раздражает.

Мисс Марпл положила вязанье обратно в сумочку. В ее движениях не было унизительной покорности — скорее уступка капризному пациенту.

— Тут все заняты исключительно пересудами, — сказал мистер Рефил, — и вы небось в первых рядах. Вы, да еще пастор и его сестрица.

— Как же вы хотите без пересудов? — с пафосом спросила мисс Марпл. — В данных обстоятельствах.

— Зарезали местную девицу. Нашли в кустах. Возможно — заурядный случай. Парень, с которым она жила, мог приревновать ее к другому — или, наоборот, сам ей изменил, и из-за этого вышла ссора. Тропические страсти. Из этой оперы. Что скажете?

— Нет, — покачала головой мисс Марпл.

— Полицейские тоже так не считают.

— С вами они, видимо, более откровенны, чем со мной, — заметила мисс Марпл.

— И все же готов биться об заклад, что вы знаете больше, чем я. Вы ведь, наверное, все сплетни выслушали.

— Выслушала, это верно, — согласилась мисс Марпл.

— Вам ведь здесь и делать больше нечего, кроме как сплетни слушать?

— Это очень познавательно и часто может пригодиться.

— А знаете, — мистер Рефил изучающе на нее посмотрел, — я на ваш счет ошибался. А ведь я редко ошибаюсь в людях. Вы гораздо большего стоите, чем я сперва думал. Все эти ваши разговоры про майора Пэлгрейва и про истории, которые он рассказывал… Вы думаете, его укокошили, да?

— Боюсь, что это так, — ответила мисс Марпл.

— Точно так, — сказал мистер Рефил. Мисс Марпл судорожно вздохнула.

— Это установлено? — спросила она.

— Да, уже точно. Я знаю об этом от Дэвентри. Я думаю, что никакой тайны не разглашаю, потому что все равно это будет известно. Вы что-то шепнули Грэму, тот пошел к Дэвентри, Дэвентри — к главе администрации, подключили уголовно-следственный отдел, и все вместе решили, что дело выглядит подозрительно. Старика Пэлгрейва выкопали и провели вскрытие.

— И обнаружили?.. — Мисс Марпл взглянула на него вопрошающе.

— Обнаружили смертельную дозу чего-то такого, что только врач смог назвать. Что-то вроде «дихлоргексаэтилкарбензола». Я, конечно, переврал. Но звучало примерно так. Я думаю, полицейский врач нарочно употребил ученое словечко, чтобы никто не догадался, что это за снадобье на самом деле. У него, может быть, есть простое и даже вполне приятное название вроде «эвипан», «веронал» или «сироп Истона». А он выдал эту абракадабру, чтобы, конечно, сбить с толку непосвященных. Но, как бы то ни было, это вещество в больших дозах приводит к смерти, причем симптомы очень похожи на симптомы смерти от гипертонического криза на фоне злоупотребления алкоголем. Все выглядело очень естественно, и тогда никто ничего не заподозрил. Просто почесали в затылке, сказали: «Вот бедняга» — и быстренько закопали. Теперь они не уверены, что у него вообще была гипертония. Вам он когда-нибудь жаловался на давление?

— Нет.

— Вот видите! Однако все почему-то считают, что это непреложный факт.

— Но кому-то ведь он об этом говорил.

— Это похоже на рассказы о призраках. Того, кто сам видел призрак, почему-то никогда нельзя найти. Вечно ссылаются на какого-нибудь дальнего родственника, или на приятеля, или на приятеля приятеля. Но я еще не все вам сказал. Они подумали, что он страдал-таки гипертонией, потому что нашли у него в комнате таблетки от давления. Однако, как я понял — вот где собака-то зарыта, — эта девчонка, которую убили, говорила всем, что пузырек с таблетками принес кто-то позже и что на самом деле этот пузырек принадлежал Грегу.

— У мистера Дайсона действительно повышенное давление. Его жена об этом говорила, — заметила мисс Марпл.

— Выходит, пузырек подложили в комнату Пэлгрейва, чтобы все думали, что у него было повышенное давление, и его смерть восприняли как нечто вполне обыденное.

— Вот именно, — согласилась мисс Марпл. — И очень предусмотрительно заранее распустили слух о том, что он частенько жаловался на нелады с давлением. А ведь пустить слух очень просто. Я много раз была тому свидетелем.

— В чем, в чем, а в этом я не сомневаюсь, — сказал мистер Рефил.

— Шепнуть здесь, шепнуть там — и дело сделано, — продолжала мисс Марпл. — Причем лучше всего говорить не от своего имени, дескать, миссис такая-то сказала, что полковник такой-то сказал.., и — понеслось. В конечном итоге, определить, кто первым на кого сослался, практически невозможно… Да, так, похоже, и было. Не успеешь оглянуться, как слух превращается в нечто якобы доподлинно известное.

— Тут действовал умный человек, — задумчиво проговорил мистер Рефил.

— Да, — сказала мисс Марпл. — Очень умный.

— Вероятно, девушка что-то видела или что-то знала и пыталась кого-то шантажировать.

— Скорее всего, она и думать не думала, что это какой-то там шантаж, — сказала мисс Марпл. — В этих больших отелях горничным часто случается узнать такое, что постояльцы предпочли бы не афишировать. В таком случае горничная получает более щедрые чаевые или просто небольшую сумму разом. Девушка, может быть, не сразу поняла, насколько важно то, что она увидела.

— Так или иначе, она получила нож в спину, — свирепо выпалил мистер Рефил.

— Да. Кто-то явно позаботился о том, чтобы она ничего не могла сказать.

— Ну, так что вы обо всем этом думаете?

Мисс Марпл внимательно на него посмотрела.

— Мистер Рефил, а почему вы решили, что я знаю больше, чем вы?

— Знаете вы, может, и не больше, — ответил он, — но мне интересно, что вы думаете.

— Зачем вам?

— Понимаете, здесь совершенно нечем себя занять, — объяснил мистер Рефил, — не все же время деньги делать.

Мисс Марпл слегка удивилась.

— Делать деньги? Здесь?

— Отсюда при желании можно отправлять по полудюжине шифрованных телеграмм в день, — ответил мистер Рефил. — Этим я и забавляюсь.

— Контрольные пакеты акций? — спросила мисс Марпл неуверенно, словно на иностранном языке.

— Вроде того, — согласился мистер Рефил. — Моя смекалка против смекалки конкурентов, и чья возьмет. Но, к сожалению, на такие дела не требуется особо много времени, вот я и заинтересовался всеми этими странностями. Любопытство, знаете, взыграло. Пэлгрейв много с вами лясы точил. Больше, я подозреваю, никому до него дела не было. Что он говорил?

— Он рассказывал довольно много всяких историй, — ответила мисс Марпл.

— Ну, еще бы. Жутко нудных, по большей части. И ведь терзал ими по несколько раз. Подвернешься ему под руку — берегись: он тебе снова и снова будет долдонить об одном и том же.

— Все верно, — сказала мисс Марпл. — С пожилыми мужчинами это бывает.

Мистер Рефил сердито зыркнул на нее.

— Я лично никаких историй не рассказываю. Ладно, продолжайте. Все началось, как я понял, с какой-то из его баек?

— Он сказал, что знает одного убийцу, — ответила мисс Марпл. — В этом нет ничего необычного, — добавила она своим кротким голоском, — то же самое, я думаю, может сказать о себе почти каждый.

— Что-то не пойму вас.

— Я не имею в виду личное знакомство, — уточнила мисс Марпл, — но согласитесь, мистер Рефил, что почти каждый, если пороется в памяти, может вспомнить случай, когда кто-нибудь при нем заметил вскользь: «Да, я знал такого-то довольно близко, он умер скоропостижно, и поговаривали, что это жена отправила его на тот свет. Ерунда, конечно». Разве вам не приходилось такое слышать?

— Да, пожалуй, — было что-то в этом роде. Но не.., в общем, не всерьез.

— Конечно, — сказала мисс Марпл, — но майор Пэлгрейв при всем при том был весьма серьезным человеком. Историю эту он рассказывал с большим удовольствием и даже с гордостью. Он сказал, что у него есть фотография убийцы. Хотел показать ее мне, но — не показал.

— Почему?

— Потому что его что-то отвлекло, — ответила мисс Марпл. — Или кто-то. Он сразу весь побагровел, сунул фотографию обратно в бумажник и перевел разговор на другую тему.

— Кого же он увидел?

— Я очень много об этом думала. Я тогда сидела около моего бунгало, он напротив меня, и то, что он увидел, находилось, видимо, за моим правым плечом.

— Кто-то шел по дорожке позади вас с правой стороны, по той дорожке, что ведет от ручья и стоянки машин…

— Да.

— Ну, и шел по ней кто-нибудь?

— Мистер и миссис Дайсон, полковник и миссис Хиллингтон.

— А еще?

— Больше я никого не заметила. Хотя, конечно, ваше бунгало тоже было в его поле зрения…

— Ага. Тогда добавим еще — куда деваться — Эстер Уолтере и Джексона, моего массажиста. Верно? Любой из них, я полагаю, мог выйти из бунгало и войти обратно, пока вы смотрели в противоположную сторону.

— Да, возможно, — сказала мисс Марпл. — Я обернулась не сразу.

— Дайсоны, Хиллингтоны, Эстер и Джексон. Кто-то из них — убийца. Ну, или я, разумеется, — добавил он чуть погодя.

Губы мисс Марпл тронула улыбка.

— Он говорил об убийце как о мужчине? — спросил мистер Рефил.

— Да.

— В таком случае это выводит из-под подозрения Ивлин Хиллингтон, Лаки и Эстер Уолтере. Так что ваш убийца, если, конечно, эти заумные предположения справедливы, — либо Дайсон, либо Хиллингтон, либо мой подлиза Джексон.

— Либо вы, — с невинным видом добавила мисс Марпл. Мистер Рефил, естественно, такой вариант исключал.

— Вам бы только подразнить меня, — проворчал он. — Меня вот что тут смущает: если кто-то из этих троих — убийца, то почему, спрашивается, старик Пэлгрейв не узнал его раньше? Ведь все они, черт возьми, пялились друг на друга по меньшей мере две недели. В голове не укладывается.

— А у меня укладывается, — сказала мисс Марпл. — Ну тогда объясните!

— Видите ли, из рассказа майора Пэлгрейва получается, что сам он этого человека ни разу не видел. Эту историю он слышал от врача. Врач подарил ему фотографию как диковинку. Возможно, майор Пэлгрейв только тогда и посмотрел внимательно на лицо изображенного на ней человека, а потом просто хранил ее у себя в бумажнике как сувенир. И вынимал только когда показывал кому-нибудь из своих слушателей. И еще одно, мистер Рефил. Мы с вами не знаем, как давно это произошло. На этот счет он ничего не говорил. Вполне возможно, что эта история в его репертуаре уже лет пять, а то и десять. Если не больше. Да взять хотя бы все эти случаи с тиграми или слонами, иные из них произошли лет двадцать назад.

— Не меньше! — воскликнул мистер Рефил.

— Поэтому очень сомнительно, что майор Пэлгрейв узнал бы преступника, встреть он его случайно. Мне кажется — я даже почти уверена, — что произошло вот что: он рассказал свою историю, затем вынул из бумажника снимок, бросил на него взгляд, поднял глаза — и увидел то же самое или очень похожее лицо на близком от себя расстоянии.

— Да, — сказал мистер Рефил задумчиво, — да, такое возможно.

— Он был определенно ошеломлен, — продолжала мисс Марпл, — он сунул фотографию обратно в бумажник и принялся говорить о чем-то другом.

— Он не мог быть уверен, — проницательно заметил мистер Рефил.

— Да, — согласилась мисс Марпл, — в тот момент он не мог быть уверен. Но потом, конечно, он внимательно изучил бы фотографию и пригляделся бы к этому человеку, чтобы выяснить, случайное ли это сходство или перед ним действительно тот самый человек.

Мистер Рефил, немного поразмыслив, покачал головой.

— Что-то здесь не так. Мотив не вырисовывается. Совершенно не вырисовывается. Он громко это рассказывал, да?

— О да, — сказала мисс Марпл, — очень громко. Как всегда.

— Что верно, то верно. Он обычно орал во всю глотку. Значит, многим это могло быть слышно?

— Это могло быть слышно на довольно большом расстоянии.

Мистер Рефил вновь покачал головой.

— Фантастика какая-то, — сказал он, — просто чудеса. Кому рассказать — поднимет на смех, и только. Какой-то старый болтун рассказывает когда-то им услышанную историю, достает фотографию — и все это крутится вокруг убийства, которое произошло черт знает сколько лет тому назад! Ну, по меньшей мере года два назад. С какой стати это могло обеспокоить нашего убийцу? Никаких доказательств, одни разговоры, история, услышанная через третьих лиц. Он и сходство вполне мог признать: «Смотрите-ка, у меня с этим парнем есть что-то общее. Ха-ха!» Никто не принял бы утверждений старика Пэлгрейва всерьез. Не переубеждайте меня — все равно не поверю. Нет, убийце, если это был он, нечего было бояться — абсолютно нечего. Он высмеял бы нашего дорогого майора, и все дела. Тогда зачем, спрашивается, ему было убивать Пэлгрейва? Совершенно незачем. Вы понимаете?

— Прекрасно понимаю, — сказала мисс Марпл. — И полностью с вами согласна. Бессмысленность всего этого меня и тревожит. Прошлой ночью я глаз не сомкнула, все думала.

Мистер Рефил пытливо на нее посмотрел.

— Что ж, послушаем, что вы там надумали, — сказал он тихо.

— Я могу, конечно, ошибаться, — начала мисс Марпл неуверенно.

— Еще как можете, — заметил мистер Рефил со своей обычной «бесцеремонностью». — Но, как бы то ни было, давайте обсудим, что вы там ночью надумали.

— Очень серьезный мотив мог возникнуть, если…

— Если?

— Если должно было произойти — и в достаточно скором времени — еще одно убийство.

Мистер Рефил уставился на нее, явно пораженный. Потом заерзал, пытаясь чуть выше усесться в кресле.

— Ну-ка давайте поподробнее, — сказал он.

— Я так плохо объясняю, — заговорила мисс Марпл быстро и не слишком связно. Ее щеки порозовели. — Предположим, кто-то собрался совершить убийство. Если помните, история, рассказанная мне майором Пэлгрейвом, касалась некоего мужчины, чья жена умерла при подозрительных обстоятельствах. Потом, через некоторое время, при схожих обстоятельствах произошло еще одно убийство. У второго мужчины практически таким же образом умерла жена, и врач, который рассказывал об этом майору, узнал в нем того первого, хоть он и изменил фамилию. Не правда ли, создается впечатление, что этот убийца, возможно, из тех, что действуют по отработанной схеме?

— Как тот Смит, который топил жен в ванне? Помните, о нем писали в газетах? Да, похоже.

— Судя по тому, что мне доводилось слышать и читать, человек, который совершил преступление и которому оно сошло с рук, становится слишком самоуверенным. Он думает, что ему все нипочем, что он самый умный и самый смелый. И проделывает это вновь. В конце концов, как у пресловутого Смита, это у него входит в привычку. Всякий раз на новом месте и всякий раз под новым именем. Но способ, каким он совершал убийства, скорее всего один и тот же. Поэтому мне кажется, хотя, конечно, я могу и ошибаться…

— Но это, по-вашему, маловероятно, правда? — ввернул мистер Рефил.

Но мисс Марпл продолжала, пропустив это мимо ушей:

— …что если бы это было так, если бы этот.., этот человек уже подготовил здесь все для убийства — намереваясь, к примеру, избавиться от очередной жены, и если бы это было уже третье или четвертое убийство, тогда рассказ майора значил бы очень много, потому что упоминание очевидного сходства преступлений было бы для убийцы крайне опасно. Именно так, если помните, попался Смит. Обстоятельства преступления привлекли чье-то внимание, кто не поленился сравнить их с газетными сообщениями о предыдущем убийстве. Поэтому, согласитесь, если этот негодяй все уже запланировал и подготовил и собирается в ближайшее время совершить очередное преступление, он не мог допустить, чтобы майор Пэлгрейв рассказывал эту историю и показывал всем подряд этот снимок. — Она замолчала и выразительно посмотрела на мистера Рефила. — Совершенно очевидно, что ему надо было действовать, и без промедления.

— Попросту говоря, в тот же вечер?

— Да.

— Действительно, срочное дельце, — сказал мистер Рефил, — но, если хорошенько постараться, успеть можно. Подложить старому Пэлгрейву таблетки, распустить слух о его высоком давлении и добавить в его «плантаторский пунш» немножко этого снадобья с труднопроизносимым названием. Так?

— Так. Но это, в конце концов, дело прошлое — тут уже изменить ничего нельзя. Меня беспокоит будущее. Самое ближайшее. Майор Пэлгрейв уже ничего не расскажет, фотографии нет, и этому человеку ничто не мешает совершить то самое, запланированное им убийство.

Мистер Рефил присвистнул.

— Вы, я вижу, все продумали от и до.

Мисс Марпл кивнула. Потом с неожиданной для нее твердостью и уверенностью произнесла:

— И воспрепятствовать этому должны мы. Точнее, вы, мистер Рефил.

— Я? — ошеломленно переспросил он. — Почему я?

— Потому что вы богаты и влиятельны, — просто ответила мисс Марпл. — К вашим словам люди отнесутся с вниманием. А меня они и слушать не будут. Скажут: мало ли что старухе померещилось.

— С них станется, — согласился мистер Рефил. — Ну и дураки будут, если скажут. Хотя, конечно, послушать вас, как вы обычно разговариваете, — сроду не подумаешь, что у вас имеются мозги. А на самом деле у вас прямо-таки аналитический ум. У женщин это большая редкость. — Он снова неловко заерзал в своем кресле. — Куда, черт бы их драл, Эстер и Джексон запропастились? Мне надо сесть поудобнее. Нет, вы, пожалуйста, не пытайтесь мне помочь. Тут нужны руки посильнее. О чем они думают, бросили тут меня одного.

— Пойду поищу их.

— Нет, сидите. Давайте-ка договорим. Который из них? Громогласный Грег Дайсон? Или тихоня Эдвард Хиллингтон? Или мой Джексон? Это должен быть кто-то из них троих, так?

## Глава 17. Мистер Рефил берет дело в свои руки

— Не знаю, — сказала мисс Марпл.

— Как это не знаете? О чем тогда мы последние двадцать минут толкуем?

— Мне вдруг пришло в голову, что я, может быть, ошиблась.

Мистер Рефил снова с изумлением уставился на нее.

— Все-таки малохольная, — произнес он с отвращением. — А ведь как уверенно вещала.

— Нет, что касается убийства, я по-прежнему уверена. Вот с убийцей все не так просто. Видите ли, я узнала, что у майора Пэлгрейва была не одна история об убийстве, а несколько. Вы сами мне говорили, что он рассказывал вам про некую современную Лукрецию Борджиа…

— Да, было дело. Но ведь там речь шла совсем о другом.

— Я понимаю. А еще мисс Уолтере упоминала о ком-то, кого отравили газом в духовке…

— Но вам-то, вам он рассказывал о…

Мисс Марпл позволила себе перебить его — на это редко кто отваживался. Она заговорила с отчаянной серьезностью и чуть-чуть бессвязно, но именно чуть-чуть.

— Ну как вы не поймете.., ведь очень трудно быть уверенной. Дело в том, что.., очень часто.., люди не слушают. Спросите миссис Уолтере — она подтвердит — сначала вы слушаете.., потом внимание ослабевает.., вы отвлекаетесь.., и вдруг ловите себя на том, что вы что-то пропустили. Я просто подумала, а вдруг был какой-то отрезок времени — пусть даже небольшой — между историей, которую он мне рассказывал, историей о мужчине, и моментом, когда он вынул бумажник и спросил: «Хотите увидеть снимок убийцы?»

— Но вы все это время считали, что он хотел вам показать именно фотографию мужчины?

— Считала, да. Мне и в голову не приходило, что это могло быть не так. Но вот теперь — как я могу сказать наверняка?

Мистер Рефил смотрел на нее в глубокой задумчивости…

— Беда ваша в том, — сказал он, — что вы слишком уж щепетильны. Это плохо. Надо настроиться на что-то одно и не отступать ни влево, ни вправо. Вы вначале и не отступали. Сдается мне, что потом, когда вы болтали с сестрой пастора или с кем-то еще.., услышали что-то такое, что вас сбило.

— Возможно, вы правы.

— Ладно, давайте пока оставим это. Разберемся в том, к чему вы пришли вначале. Потому что в девяти случаях из десяти первое суждение — самое верное, — сколько раз я сам в этом убеждался. Итак, у нас трое подозреваемых. Давайте обсудим каждого и попробуем сделать выводы. С кого начнем?

— Даже и не знаю, — робко пролепетала мисс Марпл. — Все трое совершенно не похожи на убийц.

— Давайте начнем с Грега, — предложил мистер Рефил. — Терпеть его не могу. Хотя, конечно, из этого еще не следует, что он убийца. Так или иначе, против него два обстоятельства. Эти таблетки от давления принадлежали ему. Он мог бы легко ими воспользоваться…

— Это было бы чересчур смело, — возразила мисс Марпл.

— Может — да, а может — и нет, — сказал мистер Рефил. — В конце концов, ему необходимо было действовать быстро, а таблетки были под рукой. Искать чьи-то еще у него времени не было. Предположим, это Грег. Хорошо. Предположим, он хочет разделаться со своей благоверной Лаки (а стоило бы, между прочим, тут я всецело на его стороне), но где мотив, я, во всяком случае, его не вижу. По всем меркам он богатый человек. Унаследовал деньги от первой жены — у нее их было предостаточно. Это, безусловно, дает основание подозревать его в убийстве первой жены. Однако то дело прошлое, перевернутая страница. Он получил, что хотел. Но Лаки-то была бедной родственницей той его жены. Тут денежного интереса быть не может; поэтому если он хочет убрать ее с дороги, то напрашивается мысль, что он хочет жениться на ком-то еще. Были какие-нибудь сплетни на эту тему?

Мисс Марпл покачала головой.

— Ничего не могу сказать. Он — м-м — очень галантен со всеми дамами без исключения.

— Галантен.., надо же.., слово-то какое… — сказал мистер Рефил. — Ну да ладно.., итак, допустим, он бабник. Заигрывает со всеми подряд. Недостаточно! Нам нужно нечто большее… Перейдем к Эдварду Хиллингтону. Вот уж настоящая темная лошадка.

— Мне кажется, он не очень счастлив, — решилась на предположение мисс Марпл.

Мистер Рефил внимательно посмотрел на нее.

— А вы считаете, убийца должен быть счастливым человеком?

Мисс Марпл деликатно кашлянула.

— По моему опыту, обычно так и бывает.

— Ну, ваш опыт вряд ли может быть очень богатым, — сказал мистер Рефил.

Мисс Марпл могла бы оспорить это его утверждение. Но воздержалась, поскольку знала, что мужчины не любят, когда им возражают.

— Мне лично Хиллингтон симпатичен, — сказал мистер Рефил. — Но у них с женой какие-то странные отношения. Вы обратили внимание?

— О да, — согласилась мисс Марпл. — Сразу. На публике они ведут себя разумеется, безупречно, но было бы странно ожидать от них другого.

— Вы, наверно, лучше меня знаете людей такого сорта. Стало быть, внешне все выглядит изысканно и прилично, но есть некая вероятность, что Эдвард Хиллингтон, по-своему, по-джентльменски, собирается отправить свою жену на тот свет. Вы это допускаете?

— Если так, — заметила мисс Марпл, — непременно должна быть замешана другая женщина.

— Какая именно?

Мисс Марпл лишь покачала головой, отметая свое предположение:

— Мне почему-то кажется, — не могу отделаться от этой мысли, — что тут не так все просто.

— Ну, кто там у нас следующий — Джексон? Меня мы, надо полагать, оставим в стороне.

В первый раз за весь разговор мисс Марпл улыбнулась.

— Это почему же в стороне, мистер Рефил?

— Потому что, если вы хотите обсуждать меня в качестве возможного убийцы, лучше вам поговорить с кем-нибудь другим. Иначе это будет бесполезная трата времени. Будем откровенны — разве я гожусь на эту роль? Я ведь даже из постели не могу выбраться без посторонней помощи, одевают, катают повсюду в кресле, на «прогулку» ведут под руки. Где уж мне кого-нибудь укокошить! Никаких шансов.

— Ну не скажите, у вас вовсе не меньше шансов, чем у всех прочих, — энергично возразила мисс Марпл.

— Это откуда же такой вывод?

— Ну, ведь вы не станете возражать, что голова у вас работает?

— Разумеется, — заявил мистер Рефил. — И гораздо лучше, чем у кого-либо еще в этой округе.

— И это, — продолжала мисс Марпл, — помогло бы вам преодолеть все физические трудности при совершении убийства.

— Пришлось бы пораскинуть мозгами!

— Да, — сказала мисс Марпл, — пришлось бы пораскинуть мозгами. Но именно это, мистер Рефил, доставило бы вам удовольствие.

Мистер Рефил долго на нее смотрел, потом внезапно расхохотался.

— Экое нахальство! — воскликнул он. — А на первый взгляд такая милая старушка, божий одуванчик! Так вы что, действительно думаете, что я убийца?

— Нет, — ответила мисс Марпл, — не думаю.

— А почему?

— Именно потому, что у вас хорошо работает голова. Имея голову на плечах, почти всегда можно добиться желаемого, не прибегая к убийству. Убийство — орудие глупости.

— И, кроме того, кого бы, черт возьми, я стал убивать?

— Это очень интересный вопрос, — сказала мисс Марпл. — Я еще не имела удовольствия беседовать с вами достаточно долго, чтобы обзавестись версиями на этот счет.

Улыбка мистера Рефила сделалась шире.

— А с вами, я вижу, беседовать опасно.

— Беседовать всегда опасно, если вам есть что скрывать.

— Наверно, вы правы. Но вернемся к Джексону. Что вы о нем думаете?

— Ничего определенного. Я ведь с ним даже словом не перемолвилась.

— Так вам что, совершенно нечего про него сказать?

— Он мне немного напоминает Джонаса Парри, — ответила мисс Марпл, поразмыслив, — молодого человека из канцелярии местной администрации — там, где я живу.

— И? — спросил мистер Рефил и умолк в ожидании ответа.

— Он, — сказала мисс Марпл, — небезупречен.

— Джексон тоже небезупречен. Но мне он вполне подходит. Мастер своего дела и к тому же не огрызается, когда я на него рычу. Знает, что нигде больше он не получит таких денег, а раз так, с чем-то приходится мириться. Доверенным лицом я бы его делать не стал, но об этом вопрос и не стоит. Может, у него в прошлом все чисто, а может, и не очень. Он представил положительные отзывы, хотя кое-где в них, пожалуй, проскальзывала, скажем так, некоторая сдержанность. К счастью, у меня нет, что называется, грязных тайн, и поэтому я не представляю интереса для шантажиста.

— Нет тайн? — задумчиво переспросила мисс Марпл. — Но деловые-то секреты у вас, мистер Рефил, наверняка есть?

— Ну, до них Джексону все равно не добраться. Нет. Джексон — малый довольно скользкий, но на убийцу вряд ли потянет, не его амплуа.

Он немного помолчал, потом внезапно произнес:

— А знаете, если попытаться окинуть единым взглядом всю эту белиберду — майора Пэлгрейва, его диковинные байки и прочее, — то видишь, что акценты расставлены совершенно не там, где надо. Уж если кого убивать, так это меня.

Мисс Марпл удивленно на него посмотрела.

— В соответствии с традицией, — объяснил мистер Рефил. — В детективных книжках кто обычно жертва? Старик, сидящий на куче денег.

— И еще там куча людей, имеющих веские причины желать его скорейшей смерти, чтобы завладеть этими деньгами, — продолжила мисс Марпл. — Это соответствует действительности?

— Ну… — задумался мистер Рефил. — Я легко могу насчитать пять или шесть человек в Лондоне, которые не будут горько рыдать, если вдруг прочтут в «Таймсе» мой некролог. Но они не станут утруждать себя, чтобы как-то ускорить мою кончину. Зачем? Я и так помру не сегодня-завтра. Вся эта шушера удивлена только одним — почему я до сих пор не сыграл в ящик. Врачи тоже чешут в затылке.

— У вас и в самом деле незаурядная воля к жизни, — сказала мисс Марпл.

— Вам это, вероятно, кажется странным.

Мисс Марпл покачала головой.

— Отнюдь нет. Наоборот, я считаю это совершенно естественным. Жизнь кажется особенно ценной, особенно интересной, когда ты понимаешь, что можешь ее вскоре лишиться. Так, наверно, не должно быть, но так уж бывает. Когда ты молод, здоров и полон сил, когда вся жизнь у тебя впереди, она не кажется столь уж заманчивой. Именно молодые люди с легкостью идут на самоубийство — кто из-за несчастной любви, кто из-за житейских забот и неурядиц. А вот старики знают, как дорога жизнь и как она увлекательна.

— Ха! — фыркнул мистер Рефил. — Послушал бы кто эту допотопную парочку.

— По-вашему то, что я сказала, несправедливо? — несколько сухо спросила мисс Марпл.

— Нет, что вы, — успокоил ее мистер Рефил, — совершенно справедливо. Но вы так и не сказали, согласны ли вы с моей мыслью. Что роль жертвы должна по идее была достаться мне.

— Это зависит от того, кто может извлечь выгоду из вашей смерти.

— Да в общем-то никто, — сказал мистер Рефил. — За исключением, повторяю, моих конкурентов по бизнесу, которые, опять-таки повторяю, могут вполне рассчитывать на мой скорый выход из игры естественным образом. Я не такой дурак, чтобы искушать кучей денег своих родственников. После того как правительство отхватит самый жирный кусок, родне ничего существенного не останется. Короче говоря, я обо всем этом давным-давно позаботился. Акты передачи имущества, доверенности, и прочее, и прочее.

— Джексону, к примеру, ваша смерть принесла бы какие-нибудь выгоды?

— Шиш с маслом принесла бы, — весело ответил мистер Рефил. — Я плачу ему вдвое больше, чем он может получить где-либо еще. В порядке компенсации за мою сварливость. И он прекрасно понимает, сколько проиграет от моей смерти.

— А миссис Уолтере?

— С Эстер та же история. Вообще-то она золото. Первоклассная секретарша, умница, уравновешенная, понимает меня с полуслова, ухом не ведет, когда я срываюсь. Словом, кроткая няня при буйном непослушном ребенке. Иногда она, конечно, меня раздражает, но кто меня не раздражает? Вообще-то она обыкновенная женщина. Во многих отношениях самая заурядная, но лучшей кандидатуры мне не найти. Жизнь у нее не сложилась. Вышла замуж за никчемного простофилю. В мужчинах она вообще ни черта не понимает. Есть такие женщины. Вешаются на шею любому, кто поплачется о своих неудачах. Уверены, что мужчине не хватает исключительно женского понимания. Дескать, женится на ней и тогда уж всем покажет! Но из размазни ничего путного в принципе не может выйти. К счастью, ее незадачливый муженек отдал концы: перепил на какой-то вечеринке и спьяну сунулся под автобус. Эстер надо было растить дочку, и она опять пошла на секретарскую работу. Пять лет уже у меня. С самого начала я дал ей понять, что в случае моей смерти рассчитывать ей не на что. Жалованье у нее высокое, и каждый год я повышаю его на четверть. Полностью доверять нельзя никогда никому, даже самым честным и порядочным, — вот почему я и сказал Эстер, что моя смерть ей выгод не принесет. Пока я живу, она каждый год будет получать все больше и больше. Если она значительную часть заработанного откладывает — уверен, что откладывает, — то к тому времени, как я откину копыта, она будет достаточно состоятельной женщиной. Я оплачиваю обучение ее дочери и отложил некую сумму, которую ее дочь получит, когда станет совершеннолетней. Так что миссис Эстер Уолтере очень даже неплохо устроена. Моя смерть, должен вам сказать, означала бы для нее серьезную финансовую потерю. — Он очень пристально посмотрел на мисс Марпл. — Она все это отлично понимает. Эстер вообще очень сообразительная.

— Они с Джексоном ладят? — спросила мисс Марпл. Мистер Рефил бросил на нее быстрый взгляд.

— Заметили что-то, да? — спросил он. — Да, мне кажется, Джексон ее обхаживает, особенно в последнее время. Он, конечно, смазливый парень, этого у него не отнять, но он старается напрасно. Во-первых, чисто сословные различия. Она на ступеньку повыше. Ненамного. Если бы она стояла много выше, это было бы не так важно, но так называемый нижний слой — особая статья. Они, среднего класса, все страшно разборчивы. Ее мать была школьной учительницей, отец — банковским служащим. Нет, ему не удастся заморочить ей голову. Думаю, этот красавчик нацелился на ее банковский счетец, но ничего у него не получится.

— Тсс, она идет! — шепнула мисс Марпл.

Оба посмотрели на Эстер Уолтере, которая шла к ним по дорожке.

— Вообще-то очень даже недурна собой, — сказал мистер Рефил, — но держится как серая мышь. Не знаю почему, все вроде бы при ней.

Мисс Марпл вздохнула, как вздохнула бы любая женщина, какой бы старой она ни была, над тем, что обозначается понятием «упущенные возможности». То, чего не хватало Эстер, по-разному называлось на памяти мисс Марпл. «Недостает очарования». «Недостаточно сексапильна». «Взгляд монашки». Светлые волосы, хороший цвет лица, карие глаза, довольно стройная фигура, приятная улыбка — действительно, все при ней, но нет той изюминки, которая заставляет мужчину обернуться и посмотреть вслед.

— Ей бы замуж опять, — тихо сказала мисс Марпл.

— Надо бы, конечно. Стала бы кому-нибудь хорошей женой.

Когда Эстер Уолтере подошла, мистер Рефил произнес с несколько нарочитым недовольством:

— Ну, наконец-то! Где вас носило?

— Чуть ли не весь отель сегодня посылает телеграммы, — объяснила Эстер. — Что делать, многие хотят съезжать…

— Съезжать? Правда? Из-за этой заварушки с убийством?

— Скорее всего. Тим Кендал просто сам не свой.

— Ну, еще бы. Этой молодой парочке крепко не повезло, что и говорить.

— Да, конечно. Они почти все свои средства вложили в этот отель. Так старались, чтобы все шло гладко. И, надо сказать, это неплохо им удавалось.

— Да, неплохо, — согласился мистер Рефил. — Он парень способный и чертовски трудолюбивый. Она очень милая, привлекательная. Вкалывали они как негры, хотя именно здесь это сравнение звучит странно: здешние негры как раз не слишком себя утруждают. Видел тут одного: забрался на кокосовую пальму, сорвал там себе орех на завтрак, съел и дрыхнет весь день до вечера. Житуха! — Мистер Рефил сделал паузу, а потом как бы между прочим сообщил:

— Мы тут обсуждаем это убийство.

Эстер перевела взгляд на мисс Марпл, в глазах ее было легкое удивление.

— Я ошибался на ее счет, — пояснил мистер Рефил с обычной своей бесцеремонной откровенностью. — Вообще-то я никогда не жаловал подобных старушек. Вечно вяжут, вечно языки чешут. Но у этой к тому же еще имеются глаза и уши.

Эстер Уолтере, как бы извиняясь, посмотрела на мисс Марпл, но та если и обиделась, то не подала виду.

— Вообще-то это комплимент, — объяснила ей Эстер.

— Я понимаю, — отозвалась мисс Марпл. — Я понимаю также, что мистер Рефил обладает определенными привилегиями, по крайней мере, сам он так считает.

— И в чем же состоят мои привилегии? — спросил мистер Рефил.

— Говорить грубости, когда вам захочется, — ответила мисс Марпл.

— Разве я был сейчас груб? — удивился мистер Рефил. — Простите, если обидел вас.

— Нет, меня вы не обидели, — заверила его мисс Марпл. — Есть люди, на которых не принято обижаться.

— Ладно вам, не берите в голову. Эстер, возьмите себе стул и принесите сюда. Может, и от вас будет какой-то толк.

Эстер отошла, чтобы взять с балкончика легкий плетеный стул.

— Итак, продолжим нашу беседу, — сказал мистер Рефил. — Мы начали с покойного старика Пэлгрейва и его бесконечных историй.

— О Господи, — вздохнула Эстер. — Кто как, а я, если удавалось, спасалась от него бегством.

— Мисс Марпл была более терпелива, — заметил мистер Рефил. — Скажите-ка, Эстер, слышали ли вы от него историю про убийцу?

— Ну еще бы, — подтвердила Эстер. — И не один раз.

— Перескажите ее поточнее. Послушаем теперь ваш вариант.

— Видите ли… — Эстер запнулась. — Я, — продолжила она смущенно, — слушала не очень внимательно. Совершенно бесконечная история, вроде той — про льва в Родезии[25]. Это было невыносимо. И у меня как-то вошло в привычку слушать его вполуха.

— Ладно, тогда расскажите хотя бы то, что вы все-таки помните.

— Мне кажется, эта история была как-то связана с делом об убийстве, про которое писали в газетах. Майор Пэлгрейв сказал, что ему выпало такое, что редко кому выпадает. Он встретился с убийцей лицом к лицу.

— Встретился? — воскликнул мистер Рефил. — Он действительно так и сказал — «встретился»?

Эстер смешалась.

— По-моему, да, — промолвила она неуверенно. — Или, это: «Я могу показать вам убийцу».

— Все же что он сказал? Ведь большая разница…

— Не могу сказать с уверенностью… По-моему, он предложил мне взглянуть на чью-то фотографию.

— Это уже лучше.

— А потом распространялся про Лукрецию Борджиа.

— Плевать на Лукрецию Борджиа. О ней-то мы все знаем.

— Он говорил об отравительницах и о том, что Лукреция была очень красивая и что у нее были рыжие волосы. Что на свете живет, наверно, гораздо больше отравительниц, чем мы думаем.

— Боюсь, что это совершенно справедливо, — заметила мисс Марпл.

— Что яд — оружие женщины.

— Это он отклонился от темы, — заметил мистер Рефил.

— А он только и знал, что отклонялся. Кончалось тем, что я вовсе переставала слушать, только вставляла изредка: «Понятно», «Неужели?» и «Да что вы говорите!»

— Так что с этой фотографией, которую он собирался показать?

— Не помню. Может быть, это была какая-то вырезка из газеты…

— А любительского снимка он вам не показывал?

— Любительского снимка? Нет. — Она покачала головой. — В этом я совершенно уверена. Он сказал, что она очень миловидная женщина: на такую ни за что не подумаешь, что она может быть убийцей.

— Вы сказали — она?

— Ну, что я говорила! — воскликнула мисс Марпл. — Так все запутано.

— Он рассказывал вам про женщину? — спросил мистер Рефил.

— Да.

— И на фотографии была женщина?

— Да.

— Этого не может быть!

— Но это было, — настаивала Эстер. — Он сказал: «Она здесь, на этом острове. Я покажу ее вам, а потом расскажу всю историю».

Мистер Рефил выругался и отнюдь не церемонно высказался в адрес покойного майора Пэлгрейва.

— Очень даже вероятно, — заявил он, — что все его россказни выдумка.

— Кто знает, кто знает, — пробормотала мисс Марпл.

— Значит, так, — подвел итог мистер Рефил. — Старый дуралей начинал с охотничьих баек. С копьями на кабанов, с винтовками на тигров, попадал в глаз слону, едва спасался от льва… Может, одна-две из этих историй и подлинные. Еще несколько — сплошное вранье, а остальные произошли не с майором, а с кем-то еще! Потом он от охоты переходил к убийствам — и тоже выдавал одну историю за другой. И тоже рассказывал их так, словно имел к этим событиям непосредственное отношение. Ставлю десять против одного, что все они были состряпаны из газетных заметок и телерепортажей.

Он строго посмотрел на Эстер.

— Вы сами сказали, что слушали невнимательно. Может быть, вы не поняли, о чем он говорит.

— Я убеждена, что речь шла именно о женщине, — сказала Эстер упрямо, — потому что мне даже стало интересно, кто же она?

— И кто же по-вашему? — спросила мисс Марпл. Эстер смешалась и покраснела.

— Нет, я, вы знаете.., в общем, я не хотела бы…

Мисс Марпл не стала настаивать. Нечего было и надеяться, что в присутствии мистера Рефила Эстер Уолтере поделится своими предположениями. Их можно будет выведать разве что в доверительной беседе с глазу на глаз. Впрочем, не исключено, что Эстер Уолтере говорит не правду. Вслух, разумеется, мисс Марпл своих сомнений не высказала. Просто отметила про себя такую возможность, в которую ей, честно говоря, не очень верилось. Во-первых, Эстер Уолтере не казалась ей лживой женщиной (хотя наверняка никогда не знаешь), во-вторых, мисс Марпл не видела в подобном обмане никакого смысла.

— Ну а вы мне о чем толковали, — мистер Рефил теперь повернулся к мисс Марпл, — вы толковали, что он рассказал вам эту байку про убийцу, а потом пообещал показать его фотографию, которая, дескать, у него имеется.

— Да, мне так казалось.

— Вам казалось? А ведь говорили, словно были совершенно уверены!

Мисс Марпл стала сбивчиво объяснять:

— Понимаете, так трудно передать то, что на самом деле сказал твой собеседник, не сбиваясь на то, что он, по-твоему, хотел сказать. Иногда даже не замечаешь, как вкладываешь ему в уста то, чего он не говорил. Да, майор Пэлгрейв сказал мне, что врач, от которого он слышал эту историю, дал ему снимок убийцы; но.., но должна признать, что его слова «Хотите увидеть снимок убийцы?» могли означать и нечто другое. Я, естественно, предположила, что речь идет о том самом снимке — именно того убийцы, но теперь допускаю, что он, рассказав о снимке, который передал ему знакомый врач, тут же мог по ассоциации вспомнить и о другом снимке — который он сделал сам совсем недавно — уже здесь — и на котором, как он был убежден, запечатлена преступница.

— Ох уж эти мне женщины! — яростно прохрипел мистер Рефил. — Все вы одинаковы, вся чертова ваша порода! Просто не в состоянии быть точными. Никогда ни в чем до конца не уверены. Ну и что, — добавил он раздраженно, — к чему мы в результате пришли? — Он фыркнул. — Ивлин Хиллингтон или эта Лаки, Грегова жена? Концов не найдешь.

Раздалось тихое извиняющееся покашливанье. У локтя мистера Рефила стоял Артур Джексон. Он подошел так бесшумно, что никто его не заметил.

— Пора делать массаж, сэр, — сказал он. Мистер Рефил мигом взорвался:

— Какого черта вы подкрадываетесь? Разве можно так пугать!

— Сожалею, сэр.

— На сегодня никакого массажа. Все равно пользы от него ни на грош.

— Ну-ну-ну, сэр, не надо так говорить. — Джексон был весь профессиональное добродушие. — Если вы пропустите хотя бы пару процедур, то очень скоро это почувствуете.

Он энергично развернул кресло и покатил его в дом. Мисс Марпл встала, улыбнулась Эстер и двинулась на пляж.

## Глава 18. Без церковного благословения

В то утро на пляже было не слишком людно. Грег, по обыкновению, шумно плескался в море, Лаки лежала ничком, подставив солнцу хорошо смазанную кремом коричневую спину и распустив по плечам светлые волосы. Хиллингтонов не было. Сеньора де Каспеаро, окруженная услужливым роем мужчин, лежала лицом вверх и разнеженно ворковала с ними своим низким контральто, разговор шел на испанском. У кромки воды играли, весело хохоча, несколько французских и итальянских семейств. Каноник Прескотт и его сестра сидели в пляжных креслах, созерцая происходящее. Впрочем, судя по тому, что каноник надвинул панаму на лоб, он, вероятно, сладко дремал. Рядом с мисс Прескотт было удобное кресло, и мисс Марпл решила в нем расположиться.

— Беда-то какая, — усаживаясь, сказала она с глубоким вздохом.

— Слов нет, — отозвалась мисс Прескотт, тоже искренне скорбевшая по девушке, погибшей от рук убийцы.

— Бедняжка, — сказала мисс Марпл.

— Очень печально, — подал голос каноник. — В высшей степени прискорбно.

— В первый момент, — сказала мисс Прескотт, — мы с Джереми собрались уезжать. Но потом передумали. Это было бы предательством по отношению к Кендалам. В конце концов, они же не виноваты. Это могло случиться где угодно.

— На все воля Божья[26], — торжественно произнес каноник.

— Для них так важно, — сказала мисс Прескотт, — чтобы не было никаких накладок. Они ведь вложили в этот отель все свои сбережения.

— Она такая славная, — сказала мисс Марпл, — но в последнее время что-то совсем неважно выглядит.

— Вся на нервах, — согласилась мисс Прескотт. — Конечно, еще наследственность… — Она покачала головой.

— Мне кажется, Джоан, — мягко упрекнул ее каноник, — что есть такие вещи, про которые нельзя…

— Да кто про это не знает, — перебила его мисс Прескотт. — Ее родственники живут в Англии недалеко от нас. Двоюродная бабушка — очень чудаковатая особа, а один ее дядя на платформе метро разделся догола. Кажется, на станции «Грин-парк».

— Джоан, подобные вещи не следует повторять.

— Очень печально, — сказала мисс Марпл, покачав головой. — Хотя, насколько я знаю, подобное случается не так уж редко. Помню, когда-то мы работали для армянского благотворительного фонда, и один вполне респектабельный пожилой священнослужитель вдруг повел себя таким же образом. Позвонили его жене, она тут же приехала на такси и увезла его домой, завернутого в одеяло.

— Ближайшие родственники Молли, слава Богу, в порядке, — сказала мисс Прескотт. — Правда, она не ладила с матерью, но сейчас, по-моему, редко кто из девиц не ссорится с матерями.

— И очень жаль, — опять покачала головой мисс Марпл, — потому что для девушки знание жизни и опыт ее матери просто незаменимы.

— Совершенно верно, — с жаром поддержала ее мисс Прескотт. — Ведь Молли, вы знаете, вскружил было голову какой-то молодой человек — совершенно, как я понимаю, неподходящий.

— Такое часто случается, — сказала мисс Марпл.

— Семья, разумеется, ее выбор не одобрила. Она сама им про свой роман ничего не сказала. Они узнали от совершенно постороннего человека. Мать, естественно, предложила ей привести его домой, чтобы посмотреть, что это за человек. Она, как я понимаю, отказалась. Дескать, чтобы его не унижать. Прийти в чужой дом для того, чтобы тебя подвергли осмотру, — оскорбительно. Словно он не человек, а лошадь — так она сказала.

— С молодыми нужно бесконечно много такта, — вздохнув, промолвила мисс Марпл.

— А ее родители церемониться не стали. Просто запретили ей с ним встречаться.

— Но ведь в наше время это бессмысленно, — сказала мисс Марпл. — Девушки теперь ходят на службу и встречаются с кем хотят, несмотря ни на какие запреты.

— Но потом, к счастью, — продолжала, мисс Прескотт, — она познакомилась с Тимом Кендалом, а тот, первый ее возлюбленный, куда-то испарился. Какое облегчение испытали родители — я вам даже передать не могу.

— Надеюсь, они не выразили этого слишком открыто, — сказала мисс Марпл. — Родительское вмешательство очень часто мешает девушке полюбить приличного человека.

— Да, разумеется.

— Вспоминаешь собственную молодость… — пробормотала мисс Марпл, обращаясь мыслями в прошлое. Однажды на крокетной площадке она познакомилась с молодым человеком. Он показался ей симпатичным — веселый, с чуть ли не богемными взглядами. Но, что самое удивительное, к нему очень благосклонно отнесся ее отец. А как же! Подходящий жених. Его стали привечать, приглашать в дом, и мисс Марпл в конце концов в нем разочаровалась: он был скучен. Скучен донельзя.

Каноник опять погрузился в блаженную дрему, и мисс Марпл решилась осторожно перейти к волновавшей ее теме.

— Вы, наверное, знаете эти места вдоль и поперек, — сказала она. — Вы ведь уже не первый год здесь отдыхаете, правда?

— Да, приезжали сюда в прошлом году и еще в предыдущие два сезона. Нам здесь, на Сент-Оноре, очень нравится. Всегда такие милые люди кругом. Нет этой кричащей фешенебельности, этого выставленного напоказ богатства.

— А вы хорошо знаете Хиллингтонов и Дайсонов?

— Да, неплохо.

Мисс Марпл легонько кашлянула и понизила голос:

— Майор Пэлгрейв мне такую интересную историю рассказал.

— У него, по-моему, был неограниченный запас историй. Оно и понятно: где он только не побывал. И в Африке, и в Индии, и даже, кажется, в Китае.

— Да, конечно, — согласилась мисс Марпл. — Правда, я не такую историю сейчас вспомнила. В этой истории участвовали.., в общем, кое-кто из числа тех, кого я сейчас называла.

— О! — сказала мисс Прескотт понимающим голосом.

— Да. Так я вот о чем… — Мисс Марпл медленно обвела взглядом берег, и в конце концов ее голубые глаза остановились на загорелой спине Лаки. — Очень красивый загар, правда? И волосы. Просто роскошные. Совсем такого же оттенка, что у Молли Кендал, как вам кажется?

— Есть одна существенная разница, — возразила мисс Прескотт. — У Молли цвет волос естественный, а у этой — из бутылочки!

— Перестань, Джоан, — внезапно запротестовал снова очнувшийся каноник. — Ты говоришь обидные вещи, тебе не кажется?

— А что тут обидного? — едко спросила мисс Прескотт. — Факт, не более того.

— По мне, так у нее очень красивые волосы, — сказал каноник.

— Разумеется. Для этого она их и красит. И будь уверен, мой дорогой Джереми, любая женщина сразу определит, свой цвет или нет. Вы согласны? — обратилась она к мисс Марпл.

— Да, боюсь, что… — отозвалась мисс Марпл. — Конечно, у меня нет такого опыта, как у вас, но боюсь.., да, могу определенно сказать, что цвет ненатуральный. Стоит посмотреть на самые корни волос на пятый или шестой день… — Она взглянула на мисс Прескотт, и обе дамы молча дружно закивали головой, ибо в таких вопросах женщины понимают друг друга с полуслова.

Каноника как будто опять разморило.

— Майор Пэлгрейв рассказал мне совершенно невероятную историю, — прошептала мисс Марпл, — про.., видите ли, я не могла до конца понять. Я иногда бываю чуточку глуховата. Словно бы он намекал на… — Она умолкла.

— Я знаю, о чем вы говорите. Об этом в свое время ходила масса сплетен…

— Вы имеете в виду то время, когда…

— Когда умерла первая миссис Дайсон. Ее смерть была совершенно неожиданной. Надо вам сказать, все были уверены, что у нее malade imaginaire[27] — то есть страдает ипохондрией[28]. Поэтому когда у нее случился этот приступ и она так быстро умерла, люди, конечно, начали это обсуждать…

— Не было ли чего-нибудь.., ну.., подозрительного?

— Врач был озадачен. Надо сказать, совсем еще молодой человек, не очень-то опытный. Из тех, кто от любой болезни прописывает антибиотики. Они и не осмотрят больного толком, и не выслушают, и не станут вникать, что с ним такое. Назначат какие-нибудь таблетки в коробочке, а если лучше не станет, назначат другие таблетки. Да, похоже, он действительно был озадачен. Но вроде бы у нее и раньше были нелады с желудком. По крайней мере, так сказал ее муж, и вроде бы не было явных причин считать, что что-то не так.

— Но вы-то сами думаете…

— Я всегда, скажу вам прямо, стараюсь составить непредвзятое мнение, а тут есть над чем задуматься. И люди всякое говорили…

— Джоан! — Каноник вдруг выпрямился. Вид у него был воинственный. — Мне не нравится — мне решительно не нравится, что ты повторяешь подобные сплетни. Мы всегда должны отвращать от зла наши лица. Не видеть плохого, не слышать плохого, не говорить плохого[29] — и главное, не думать плохого! Это должно быть девизом любого христианина и любой христианки.

Собеседницы покорно умолкли. Они были посрамлены и, соответственно своему воспитанию, вынуждены были подчиниться властному мужскому требованию. Но на самом деле они были очень раздосадованы и крайне далеки от покаяния. Мисс Прескотт бросила на брата взгляд, полный откровенного недовольства. Мисс Марпл вынула вязанье и стала сосредоточенно его рассматривать. К счастью для них, на помощь пришел Случай.

— Моn реrе[30], — прозвучал тоненький голосок. Это была одна из девочек-француженок, резвившихся у воды. Они и не заметили, как она подошла и остановилась у шезлонга каноника Прескотта.

— Моn реrе, — вновь пропела она.

— Да? Что, моя милая? Oui, qu'est-ce qu'il у а, та petite?[31]

Девочка объяснила. Они никак не могли решить, чья очередь плавать на надувных подушечках, и это вызывало спор и нарушало тонкости пляжного этикета. Каноник Прескотт был неравнодушен к детям, особенно к маленьким девочкам. Он всегда с превеликой радостью исполнял роль арбитра в их спорах. Вот и сейчас он с готовностью поднялся и последовал за девочкой к воде. Мисс Марпл и мисс Прескотт облегченно вздохнули и с живостью повернулись друг к другу.

— Джереми, конечно, прав, сплетни вещь отвратительная, — сказала мисс Прескотт, — но ведь нельзя совсем не обращать внимания на то, что говорят вокруг. А в то время, я повторяю, ходило очень много разговоров.

— Да? — ободряюще произнесла мисс Марпл.

— Эта молодая женщина — как ее фамилия тогда была — мисс Грейторекс, кажется, — состояла в каком-то родстве с миссис Дайсон и ухаживала за ней. Давала ей лекарства и все такое прочее. — Она сделала короткую, но многозначительную паузу. — И конечно, как я понимаю, — мисс Прескотт понизила голос, — между мистером Дайсоном и мисс Грейторекс что-то было. Их часто видели вдвоем. Ведь в таких местах, как это, на подобные вещи сразу обращают внимание. Потом была странная история с неким снадобьем, которое Эдвард Хиллингтон купил для нее в аптеке.

— Что, и Эдвард Хиллингтон в этом замешан?

— Да, он был очень ею очарован. Это было заметно. И Лаки, мисс Грейторекс, умело играла на их соперничестве — Грегори Дайсона и Эдварда Хиллингтона. Да, надо признать, она всегда была привлекательной женщиной.

— Хотя теперь она уже не такая молоденькая, — заметила мисс Марпл.

— Верно. Но всегда хорошо одета, накрашена — тщательно за собой следит. Разумеется, чуть потускнела по сравнению с тем временем, когда она была всего лишь бедной приживалкой. Она всегда казалась очень преданной своей больной родственнице. Что на самом деле — судите сами.

— Ну, а эта история со снадобьем — как о ней стало известно?

— Это было не в Джеймстауне, полагаю, это произошло, когда они жили на Мартинике. У французов, насколько я знаю, нет таких строгих правил, как у нас, в отношении продажи лекарств. Аптекарь кому-то проболтался, отсюда и пошло. Ну, сами понимаете, как оно бывает.

Мисс Марпл понимала это как нельзя лучше.

— Он рассказал, что полковник Хиллингтон купил у него одно средство, хотя сам не знал, что это такое, у него и рецепта не было, он был написан на бумажке. В общем, пошли толки.

— Но я не могу понять, зачем полковнику Хиллингтону… — Мисс Марпл озадаченно нахмурилась.

— Я думаю, его просто ловко использовали. Так или иначе, Грегори Дайсон женился во второй раз, причем до, неприличия скоро. И месяца, по-моему, не прошло.

Они переглянулись.

— Но всерьез кого-нибудь подозревали? — спросила мисс Марпл.

— Да нет, просто.., словом, разговоры. Конечно, может быть, ничего такого и не было…

— Майор Пэлгрейв так не считал.

— Он вам это сказал?

— По правде говоря, я не очень внимательно слушала, — призналась мисс Марпл. — Я просто хотела узнать, не.., не говорил ли он вам того же, что и мне.

— Он указал мне на нее однажды, — промолвила мисс Прескотт.

— Правда? Он вам на нее указал?

— Да. Я, признаться, поначалу подумала, что он указывает на миссис Хиллингтон. Он эдак всхрапнул, хохотнул и сказал: «Гляньте-ка на эту женщину. Осмелюсь утверждать, что она совершила убийство и не понесла наказания». Я, конечно, была потрясена. Сказала: «Вы, конечно, шутите, майор Пэлгрейв?» — А он: «Если вам угодно, дорогая леди, давайте назовем это шуткой». Дайсоны и Хиллингтоны сидели за столом совсем близко от нас, и я боялась, что они услышат. Он хихикнул и сказал: «Не хотел бы я на какой-нибудь вечеринке отведать коктейль, приготовленный некой особой. Это весьма напомнило бы ужин в семействе Борджиа».

— Как интересно, — сказала мисс Марпл. — А упоминал он про.., про какую-нибудь фотографию?

— Не помню.. Про фотографию или газетную вырезку?

Мисс Марпл хотела что-то сказать, но в это мгновение на нее упала чья-то тень, и она прикусила язык. Проходившая мимо Ивлин Хиллингтон приостановилась возле них.

— Доброе утро, — сказала она.

— А я как раз подумала, куда это вы пропали, — отозвалась мисс Прескотт, приветливо ей улыбнувшись.

— Ездила в Джеймстаун кое-что купить.

— А-а, понимаю.

Мисс Прескотт поискала кого-то глазами, и Ивлин Хиллингтон поспешила сказать:

— Нет, Эдварда я с собой не брала. Мужчины терпеть не могут магазинов.

— Нашли что-нибудь симпатичное?

— Да нет, я ничего такого не искала. Вообще-то мне нужно было в аптеку.

Улыбнувшись и слегка поклонившись, она двинулась дальше вдоль берега.

— Хиллингтоны — очень милые люди, — заметила мисс Прескотт, — хотя поди разберись, что она на самом деле думает, правда? Я хочу сказать, она всегда любезна и все такое, но при этом умеет держать дистанцию.

Мисс Марпл, поразмыслив, согласилась.

— Никогда не знаешь, что у нее на уме, — сказала мисс Прескотт.

— Может быть, это и к лучшему.

— Прошу прощения?

— Да нет, ничего особенного — просто у меня такое впечатление, что мысли у нее вряд ли очень веселые.

— О-о, — несколько удивленно протянула мисс Прескотт. — Я понимаю, что вы имеете в виду. — Она слегка изменила тон разговора. — Насколько я знаю, у них очаровательный дом в Гемпшире и сын — или двое, не помню, — они только что поступили — или один из них — в Винчестерский колледж.

— Вы хорошо знаете Гемпшир?

— Нет. Почти совсем не знаю. Мне кажется, они живут где-то недалеко от Элтона.

— Понятно. — Мисс Марпл помолчала, потом спросила:

— А где живут Дайсоны?

— В Калифорнии. Там, во всяком случае, их дом. Они же великие путешественники.

— О людях, которых встречаешь во время поездок или на отдыхе, узнаешь крайне мало, — заметила мисс Марпл. — Я имею в виду — как бы это поточнее выразить, — узнаешь только то, что они сами сочтут нужным о себе сказать. К примеру, знаем ли мы наверняка, что Дайсоны живут в Калифорнии?

Мисс Прескотт посмотрела на нее с изумлением.

— Я отчетливо помню, что мистер Дайсон об этом говорил.

— Да. Разумеется. И то же самое, вероятно, с Хиллингтонами. То есть когда вы говорите, что они живут в Гемпшире, вы просто повторяете то, что они сами вам сказали.

Мисс Прескотт немного встревожилась.

— Вы что же, думаете, что они живут не в Гемпшире?

— Нет, нет, ни в коем случае, — извиняющимся тоном поспешила заверить ее мисс Марпл. — Я просто использовала их как пример — насчет того, что мы знаем о людях и чего не знаем. Вот я сказала вам, что живу в Сент-Мэри-Мид, — об этом местечке вы, я уверена, никогда раньше не слыхали. Поэтому вы знаете о моем местожительстве только с моих слов, правда?

Мисс Прескотт подумала про себя, что ей абсолютно все равно, где именно живет мисс Марпл. Она знала только, что это где-то в сельской местности на юге Англии.

— Да, теперь я поняла вашу мысль, — торопливо согласилась она, — да, и я знаю, что за границей надо быть очень и очень осторожными.

— Я не совсем это имела в виду, — заметила мисс Марпл, а тем временем в ее голове бродили довольно странные мысли. Откуда ей знать наверняка, что каноник и мисс Прескотт — это действительно каноник и его сестра? Так утверждали они сами. Противоречащих этому свидетельств не было. Но разве сложно надеть воротничок ошейником и облачение англиканского священника, разве трудно вести соответствующие разговоры? Был бы мотив…

Мисс Марпл неплохо знала духовенство в тех краях, где жила сама, но Прескотты приехали с севера. Из Дарема, кажется? Вообще-то она не сомневалась, что они и вправду Прескотты, но все-таки как знать…

Возможно, следует всегда быть настороже. Возможно… Она задумчиво покачала головой.

## Глава 19. О пользе туфель

С берега вернулся слегка запыхавшийся каноник: игры с детьми — довольно утомительное занятие.

Вскоре они с сестрой отправились обратно в отель, решив, что на пляже стало слишком жарко.

— Интересно, — сказала сеньора де Каспеаро, глядя им вслед с презрением, — как это на пляже может быть слишком жарко? Чепуха какая-то… А посмотрите, как она одета: руки закрыты, шея закрыта. Хотя, может, для нас это и лучше. Кожа у нее как у ощипанной курицы!

Мисс Марпл сделала глубокий вдох. Либо говорить с сеньорой де Каспеаро сейчас, либо никогда. Но вот с чего начать? Какая у них могла найтись общая тема для разговора?

— У вас есть дети, сеньора? — спросила она.

— У меня три ангелочка, — ответила сеньора де Каспеаро, целуя себе кончики пальцев.

Мисс Марпл задумалась: как это понимать? То ли все потомство сеньоры де Каспеаро находится на небесах, то ли у ее детишек ангельские характеры.

Один мужчина из ее свиты бросил какую-то фразу по-испански, и сеньора Каспеаро, откинув голову, рассмеялась громким мелодичным смехом.

— Вы поняли, что он сказал? — спросила она мисс Марпл.

— Увы, нет, — смущенно ответила почтенная леди.

— И хорошо, что не поняли. Он большой озорник. Последовала быстрая и оживленная перепалка на испанском.

— Это безобразие, просто безобразие, — с неожиданной злостью сказала сеньора де Каспеаро, вновь перейдя на английский, — что полиция не отпускает нас с острова. Я кричала, я ругалась, я топала ногами — бесполезно. Нет, и еще раз нет. Кончится тем, что нас всех здесь поубивают.

«Телохранитель» принялся разубеждать ее в этом.

— Я вам точно говорю: место тут нехорошее. Я с самого начала это поняла: помните старого майора, урода этого? У него был дурной глаз. Глаза смотрели в разные стороны — а это плохо, очень плохо! Я всегда пальцами рожки делала, когда он оборачивался ко мне. — Она показала, как делают рожки. — Хотя из-за того, что он косил, никогда нельзя было знать, на меня он смотрит или нет…

— У него один глаз был стеклянный, — объяснила мисс Марпл. — Насколько я поняла, несчастный случай — еще в молодости. Это не его вина.

— А я вам говорю, это он принес сюда беду — дурной у него был глаз!

Она опять выставила руку и сделала этот распространенный у романских народов жест: указательный и мизинец торчат вперед, средний и безымянный согнуты.

— Так или иначе, — сказала она бодро, — он умер, и больше смотреть на него мне не придется. Ненавижу все безобразное.

«Довольно жестокая эпитафия майору Пэлгрейву», — подумала мисс Марпл.

Чуть поодаль из воды вышел Грегори Дайсон. Лаки теперь лежала на спине. Ивлин Хиллингтон смотрела на Лаки, и выражение ее лица было такое, что мисс Марпл стало зябко.

«Это не от холода, нет — под таким-то солнцем, — подумала она. — Как в старину говорили — по моей могиле гусь прошел».

Она встала и тихонько побрела к своему бунгало.

По дороге ей встретились шедшие на пляж мистер Рефил и Эстер Уолтере. Мистер Рефил подмигнул ей. Мисс Марпл не стала подмигивать в ответ и посмотрела на него с неодобрением.

Она вошла в бунгало и прилегла на кровать, вдруг почувствовав себя такой старой, такой уставшей. Ее не отпускала тревога.

Она была по-прежнему уверена, что времени терять нельзя… Времени — терять — нельзя… Становится поздно… Солнце садится — солнце — на него можно смотреть только через закопченное стеклышко… Где это закопченное стеклышко, которое кто-то ей подарил?..

Нет, пожалуй, оно не понадобится. Какая-то тень набежала на солнце. Тень… Тень Ивлин Хиллингтон… Нет, не Ивлин Хиллингтон… Тень — как там называлось? — «Тень из долины смерти».[32] Именно так, да. Она должна.., что должна? Сделать рожки — чтобы отвратить дурной глаз — глаз майора Пэлгрейва.

Веки ее шевельнулись, глаза открылись — оказывается, она на минутку задремала. Но тень действительно была — кто-то смотрел на нее в окно.

Тень сдвинулась, исчезнув, — но мисс Марпл успела заметить, кто это был. Джексон.

«Что за бесстыдство — подсматривать за другими, — подумала она. — Ну, вылитый Джонас Парри», — мелькнуло у нее в голове.

Не слишком лестное сравнение для Джексона.

Но почему Джексон заглядывал в окно ее спальни? Хотел увидеть, там она или нет? Или убедиться, что она спит?

Она поднялась, прошла в ванную и осторожно выглянула в окно.

Артур Джексон стоял у входа в соседнее бунгало. В бунгало мистера Рефила. Она увидела, как он быстро оглянулся и шмыгнул внутрь. «Любопытно, — подумала мисс Марпл. — С какой стати он оглядывается как какой-то воришка? То, что он входит в бунгало мистера Рефила, — дело совершенно естественное, ведь он там живет — в задней комнате. Он по несколько раз на дню то входит, то выходит. Ну и что? Но отчего тогда этот короткий, настороженный взгляд по сторонам? Причина может быть только одна, — заключила мисс Марпл. — Он хотел удостовериться, что никто не видел, как он вошел. А значит, он намерен там сделать что-то такое, о чем никто не должен знать».

В это время дня все, разумеется, были на пляже за исключением тех, кто отправился по магазинам или на экскурсию. Минут через двадцать Джексону тоже надо будет явиться на пляж — чтобы помочь мистеру Рефилу принять морскую ванну. Если ему нужно что-то сделать в бунгало и чтобы об этом никто не узнал, то сейчас как раз самый подходящий момент. Он убедился, что мисс Марпл спит и что вокруг никого нет и никто его не видит. Что ж, не будем его разубеждать.

Сев на кровать, мисс Марпл сняла свои кожаные босоножки и надела легкие парусиновые туфли. Потом покачала головой, сняла эти туфли и, порывшись в чемодане, достала другие, у одной из которых недавно сломался каблук. Туфля была в достаточно плачевном состоянии, и, ловко орудуя пилкой для ногтей, мисс Марпл сделала ее состояние еще более плачевным. Потом со всеми мыслимыми предосторожностями она в одних чулках вышла за дверь. Осторожно ступая, как охотник-следопыт, приближающийся против ветра к стаду антилоп, мисс Марпл тихонько обогнула бунгало мистера Рефила и остановилась за углом. Надела одну из туфель, которые несла в руке, у другой окончательно открутила каблук и мягко опустилась на землю под окном. Если Джексон что-то услышит и выглянет в окно, то увидит, что у незадачливой старушки всего лишь подломился каблук и она упала. Но он явно ничего не слышал.

Медленно, очень медленно мисс Марпл подняла голову. Окна у всех бунгало были расположены низко. Прячась за листьями вьюнка, она заглянула внутрь…

Джексон стоял на коленях перед чемоданом. Крышка чемодана была откинута. Это был специально оборудованный чемодан с многочисленными отделениями для различных бумаг. Джексон просматривал бумаги, вынимая их из продолговатых конвертов. Мисс Марпл не стала надолго задерживаться на своем наблюдательном посту. Ведь она только хотела узнать, чем Джексон занимается. И узнала. Джексон совал нос в чужие дела. Искал он что-то определенное или просто удовлетворял свойственное ему любопытство — об этом она не могла судить. Однако она еще больше укрепилась в мысли, что бросившееся ей в глаза сходство между Артуром Джексоном и Джонасом Парри — не только внешнее.

Надо было каким-то образом ретироваться. Очень осторожно мисс Марпл принялась продвигаться вдоль клумбы подальше от окна. Потом вернулась в свое бунгало. Прежде чем убрать туфли и злосчастный каблук, она посмотрела на них с нежностью. Неплохое средство; при случае можно будет опять пустить его в ход. Снова надела босоножки и неспешно двинулась обратно на пляж.

Выбрав момент, когда Эстер Уолтере пошла купаться, мисс Марпл опустилась в ее кресло.

Грег и Лаки разговаривали с сеньорой де Каспеаро, то и дело от души хохотали и вообще производили много шума.

Мисс Марпл почти шепотом, не глядя на мистера Рефила, произнесла:

— Вы знаете, что Джексон копается в ваших бумагах?

— Это нисколько меня не удивляет, — сказал мистер Рефил. — Что, застукали его?

— Мне удалось заглянуть в окно. Открыл один из ваших чемоданов и просматривал бумаги.

— Значит, сумел раздобыть ключ. Да, малый не про мах. Правда, он будет разочарован. От того, что он там найдет, пользы ему ни на грош.

— Он идет сюда, — сказала мисс Марпл, бросив взгляд в сторону отеля.

— Пора принимать эту идиотскую морскую ванну.

Потом опять заговорил — на этот раз понизив голос:

— Мой вам совет — умерьте свою предприимчивость. Вы же не хотите, чтобы следующие похороны были вашими. Помните про свой возраст и будьте осторожны. Учтите: здесь есть человек, который не будет церемониться.

## Глава 20. Ночная тревога

Наступил вечер; на террасе отеля зажглись лампы; люди за ужином разговаривали и смеялись, хоть и не так громко и весело, как день-два назад; играл стальной джаз.

Но танцы кончились рано. Все стали позевывать и расходиться по своим апартаментам; лампы погасли; воцарились тьма и тишина; отель «Золотая пальма» уснул…

— Ивлин, Ивлин! — раздался резкий, настойчивый шепот.

Ивлин Хиллингтон пошевелилась в постели, повернулась на другой бок.

— Ивлин. Пожалуйста, проснитесь.

Ивлин Хиллингтон рывком села. В дверях комнаты стоял Тим Кендал. Она смотрела на него с недоумением.

— Ивлин, прошу вас, пойдемте сейчас со мной. Молли… С ней нехорошо. Не понимаю, что с ней случилось.

Похоже, она чего-то наглоталась.

— Конечно, Тим. Сейчас приду, — мигом ответила Ивлин. — Идите к ней. Я буду через минуту.

Тим Кендал исчез. Ивлин встала, накинула халат и бросила взгляд на другую кровать. Ее муж, похоже, не проснулся. Его лицо было повернуто, в другую сторону, дыхание ровное, спокойное. Секунду Ивлин поколебалась, потом решила не будить его. Вышла из дома и быстро двинулась мимо основного здания к бунгало Кендалов. В дверях нагнала Тима.

Молли лежала в постели. Глаза были закрыты, дыхание было каким-то странным. Ивлин наклонилась над ней, оттянула веко, пощупала пульс, потом посмотрела на тумбочку у кровати. Там стоял стакан с остатками воды. Рядом — пустой пузырек из-под лекарства. Ивлин взяла его в руки.

— Здесь было ее снотворное, — сказал Тим, — но еще позавчера пузырек был до половины полон. Кажется, Молли проглотила все таблетки.

— Срочно позовите доктора Грэма, — распорядилась Ивлин, — а по дороге растолкайте ваших поваров и скажите, чтоб сварили крепкий кофе. Самый наикрепчайший. Шевелитесь. Скорее.

Тим кинулся прочь. И у самых дверей столкнулся с Эдвардом Хиллингтоном.

— Ох, простите, Эдвард.

— Что здесь происходит? — спросил Хиллингтон. — Что случилось?

— Молли. С ней Ивлин. Мне надо за врачом. Я, наверно, должен был сразу за ним пойти, но.., я не был уверен и решил посоветоваться с Ивлин. Молли меня бы не простила, если бы я привел врача без необходимости.

Он пустился бегом. Эдвард Хиллингтон посмотрел ему вслед, потом вошел в спальню.

— Что с ней? — спросил он. — Что-то серьезное?

— А, это ты, Эдвард. Не знала, что ты тоже проснулся. Глупая девчонка наглоталась какой-то дряни.

— Это опасно?

— Смотря сколько она проглотила. Думаю, если быстро принять меры, все обойдется. Я сказала, чтобы сварили кофе. Если сумеем в нее влить…

— Но почему она это сделала? Ты не думаешь, что… — Он осекся.

— Что не думаю? — спросила Ивлин.

— Ты не думаешь, что это из-за расследования — полицейские и все такое?

— Возможно, конечно. На невротическую личность это сильно действует.

— Молли не похожа на невротическую личность.

— Точно никогда нельзя знать, — сказала Ивлин. — Иной раз теряют самообладание такие люди, на которых никак не подумаешь.

— Да, бывает… — Он снова осекся.

— Истина такова, — сказала Ивлин, — что никто ничего точно не знает. Ни о ком. Даже о самых близких людях, — добавила она.

— Ну, это уж слишком, Ивлин, — ты преувеличиваешь.

— Нет, не преувеличиваю. Когда думаешь о ком-то, представляешь некий образ, который сам же и создаешь… А не реального человека.

— Я знаю тебя, — тихо сказал Эдвард Хиллингтон.

— Это тебе так кажется.

— Нет. Я в тебе уверен. — Потом он добавил:

— А ты уверена во мне.

Ивлин посмотрела на него и вновь повернулась к кровати. Взяла Молли за плечи, потрясла.

— Надо что-то делать — хотя, наверно, лучше подождать доктора Грэма. Вот, я слышу, они уже идут.


— Ну, теперь все будет в порядке.

Доктор Грэм отошел от кровати, вытер лоб платком и облегченно вздохнул.

— Вы думаете, обойдется? — с тревогой в голосе спросил Тим.

— Да, да. Мы вовремя успели. Скорей всего, смертельной дозы там и не было. Сутки-двое она еще будет чувствовать себя неважно, а потом все пройдет… — Он взял пустой пузырек. — А кто, собственно, ей это прописал?

— Один врач в Нью-Йорке. У нее бывает иногда бессонница.

— Ясно, ясно. Наш брат эскулап сейчас прописывает эти штучки направо и налево. Нет чтобы сказать молодой женщине, что, если не можешь заснуть, надо посчитать овец, или встать и съесть печенье, или написать пару писем, а потом лечь опять. Каждый теперь хочет получить средство мгновенно действующее. А я вот иногда думаю: зря мы их даем. Надо научиться справляться с собой и с жизнью. Если младенцу суют в рот соску, чтобы перестал плакать, — это понятно. Но всю жизнь так продолжаться не может. — Он издал легкий смешок. — Ручаюсь, если вы спросите мисс Марпл, как она поступает, когда ей не спится, она ответит, что считает овец, входящих в ворота.

Он опять повернулся к кровати. Молли зашевелилась. Глаза ее теперь были открыты. Она смотрела на собравшихся безучастно, словно не узнавая. Доктор Грэм взял ее за руку.

— Ну, милая моя, что же это вы хотели над собой учинить?

Она моргнула, но ничего не ответила.

— Почему ты это сделала, Молли, почему? Скажи мне, почему? — Тим взял ее за другую руку.

Но глаза ее оставались неподвижны. Если она на кого и смотрела, то скорее уж на Ивлин Хиллингтон. В ее взгляде можно было при желании прочитать нечто вроде вопроса. Ивлин сказала, словно в ответ:

— Тим пришел и позвал меня.

Молли перевела взгляд на Тима, потом на доктора Грэма.

— Вы скоро поправитесь, — сказал доктор Грэм, — но больше этого не делайте.

— Она ничего такого не хотела, — негромко произнес Тим. — Я уверен, она не хотела. Просто ей хотелось выспаться. Может быть, сначала таблетки не подействовали, и она выпила еще. Так ведь было, Молли?

Она еле заметно замотала головой.

— Ты что же — сделала это нарочно? — спросил Тим. Молли наконец заговорила.

— Да, — ответила она.

— Но почему, Молли, почему?

Веки ее дрогнули.

— Боялась, — еле слышно произнесла она.

— Боялась? Чего боялась?

Но она закрыла глаза.

— Пока оставьте ее в покое, — сказал доктор Грэм. Однако Тим не унимался.

— Чего боялась? Наверно, полиции, да? Потому что они преследовали тебя, донимали расспросами? Чего тут удивляться. Тут любому страшно станет. Такие у них приемчики. Никому даже в голову не придет… — Он осекся, не закончив. Доктор Грэм остановил его решительным жестом.

— Я спать хочу, — проговорила Молли.

— Это для вас самое лучшее, — сказал доктор Грэм. Он двинулся к выходу; остальные последовали за ним.

— Она будет спать крепко, — добавил Грэм.

— Мне что-нибудь еще нужно сделать? — спросил Тим. На его лице появилось слегка озабоченное выражение человека, ухаживающего за больным.

— Я могу с ней побыть, если хотите, — предложила Ивлин мягко.

— Нет-нет. Спасибо, я справлюсь сам.

Ивлин вернулась к кровати.

— Мне остаться, Молли?

Молли опять открыла глаза.

— Нет, — сказала она; потом, помедлив:

— Только Тим.

Тим подошел и сел рядом на стул.

— Я здесь, Молли. — Он взял ее за руку. — Спи спокойно. Я не уйду.

Она слабо вздохнула и опустила веки. Выйдя из бунгало, врач немного постоял; Хиллингтоны тоже не спешили уходить.

— Вы уверены, что я больше ничем не могу быть полезна? — спросила Ивлин.

— Думаю, ничем — спасибо вам, миссис Хиллингтон. Лучше всего, если сейчас с ней побудет муж. Вот завтра, может быть, — ведь ему надо делами отеля заниматься — вот завтра кому-то надо будет с ней посидеть.

— Думаете, она может.., опять попытаться? — спросил Хиллингтон.

Грэм озабоченно потер лоб.

— В таких случаях наверняка никогда не знаешь. Хотя думаю, это маловероятно. Вы сами видели, что после приходится терпеть крайне неприятные процедуры. Но, конечно, абсолютной уверенности быть не может. Она могла где-нибудь еще припрятать эту отраву.

— Просто в голове не укладывается: такая женщина, как Молли, — и пытается покончить с собой, — произнес Хиллингтон.

Грэм сухо заметил:

— Самоубийство совершают обычно не те, кто постоянно грозится это сделать. Такие люди обычно довольствуются тем, что устраивают спектакль — это для них просто разрядка.

— Молли всегда казалась такой счастливой. Я думаю, может быть… — Ивлин заколебалась. — Я должна вам кое-что рассказать, доктор Грэм.

И она рассказала ему о своем разговоре с Молли на пляже в тот вечер, когда была убита Виктория. Лицо Грэма стало очень серьезным.

— Хорошо, что вы мне это рассказали, миссис Хиллингтон. Тут налицо определенные признаки какой-то глубокой душевной травмы. Ладно. Утром я поговорю с ее мужем.


— Я должен серьезно поговорить с вами, Кендал, о вашей жене, — сказал доктор Грэм.

Они сидели в, кабинете Тима. Ивлин Хиллингтон заняла его место у постели Молли, а Лаки обещала прийти и, как она выразилась, «принять вахту» позже. Свои услуги предложила и мисс Марпл. Бедняга Тим разрывался между работой и больной женой.

— Ничего не понимаю, — сказал Тим. — Я перестал понимать Молли. Она изменилась. Очень сильно изменилась.

— Насколько мне известно, ее мучили кошмары.

— Да. Она постоянно на них жаловалась.

— Давно?

— Ну.., точно не помню. Может быть, с месяц.., или больше. Она.., мы.., думали, что сны — это.., не так важно, в общем-то.

— Да, разумеется, я понимаю. Но более серьезный симптом — то, что она, видимо, испытывала страх, кого-то боялась. Говорила она вам об этом?

— Говорила, да. Раз или два сказала, что.., ну, что кто-то ее преследует.

— Ага! Шпионит то есть?

— Да, однажды она употребила это слово. Сказала, что это ее враги, что они тут ее выслеживают.

— А есть у нее враги, мистер Кендал?

— Нет. Конечно нет.

— Может быть, что-то в Англии, какие-то события еще до вашей женитьбы?

— Нет, ничего такого не было. Она не очень ладила с родными, но не более того. Ее мать — женщина довольно эксцентричная, с ней было нелегко уживаться, однако…

— Кто-нибудь в ее семье проявлял признаки психической неустойчивости?

Тим открыл было рот, потом опять закрыл. Потеребил авторучку на письменном столе перед собой.

— Имейте в виду: если что-то такое есть, лучше, чтобы вы сказали мне об этом, Тим.

— Да, есть, наверно. Ничего серьезного, просто одна тетка или еще какая-то родственница слегка не в себе. Но что в этом такого? Я хочу сказать, это есть почти в каждой семье.

— Да, конечно, тут вы совершенно правы. Я не хочу никоим образом вас пугать на этот счет, просто это может объяснить склонность к.., нервному срыву или навязчивым страхам, спровоцированным стрессом.

— Я в общем-то не так уж много знаю, — сказал Тим. — В конце концов, кому охота вываливать все свои семейные тайны.

— Да-да. Конечно. А не было у нее кого-нибудь до вас — скажем, человека, с которым она была помолвлена и порвала и который теперь мог бы угрожать ей или преследовать ее на почве ревности? Такого не может быть?

— Не знаю. Не думаю. Хотя Молли действительно была помолвлена с одним человеком.., прежде, чем познакомилась со мной. Ее родители были категорически против, а она из духа противоречия еще сильней за него цеплялась. — Он вдруг усмехнулся. — Знаете, как в молодости бывает. Чем сильней на тебя давят, тем больше ты упорствуешь.

Доктор Грэм улыбнулся ему в ответ.

— Да, такое часто можно наблюдать. Не следует слишком явно высказывать неодобрение по поводу того, с кем водят дружбу ваши дети. Обычно они сами с возрастом все начинают понимать. Так тот человек — кто бы он ни был — не угрожал Молли каким-нибудь образом?

— Нет, уверен, что нет. Она бы мне сказала. Она говорила, что у нее это было просто глупое девчоночье увлечение, ее как раз привлекала его дурная репутация.

— Так, хорошо. Похоже, здесь ничего серьезного. Теперь о другом. У вашей жены было то, что она называет провалами памяти. Небольшие промежутки времени, в течение которых она не отдавала себе отчета в своих действиях. Вы знали об этом, Тим?

— Нет, — произнес Тим, помедлив, — Нет. Не знал. Она никогда мне об этом не говорила. Теперь, когда вы сказали, я припоминаю, что порой она действительно выглядела довольно отрешенной и… — Он помолчал, размышляя. — Да, это, наверно, все объясняет. Я, не мог иногда понять, как она могла забыть какую-нибудь простейшую вещь или вдруг потерять представление о времени. Я, признаться, думал, что это просто рассеянность.

— А вывод из всего этого, Тим, надо сделать такой. Я очень настоятельно рекомендую вам отвезти вашу жену на обследование к хорошему специалисту.

Тим покраснел от гнева.

— Вы хотите сказать — к психиатру?

— Тим, Тим, ну зачем вы сразу так? К невропатологу, к психологу, словом, к специалисту, который лечит то, что на расхожем языке называется нервным срывом. Я знаю, в Кингстоне есть хороший врач. Или в Нью-Йорк поезжайте. У этих ее нервных страхов есть какая-то определенная причина. Скорее всего, она сама не сознает, что это за причина. Покажите ее врачу, Тим. И как можно скорее.

Он похлопал молодого человека по плечу и встал.

— Непосредственной опасности сейчас нет. У вашей жены много добрых друзей, и мы все будем за ней присматривать.

— А она не.., вы считаете, она не будет больше пытаться?..

— Я считаю, что это крайне маловероятно.

— Но полной уверенности все же нет? — спросил Тим.

— Ну, полной уверенности никогда нет, — ответил Грэм, — в нашем деле эту истину усваиваешь одной из первых. — Он опять положил руку Тиму на плечо. — Не унывайте.

— Легко сказать, — промолвил Тим, когда врач уже выходил из кабинета. — Не унывайте. Можно подумать, что я каменный!

## Глава 21. Джексон, знаток косметики

— Вас это действительно не слишком утомит, мисс Марпл? — спросила Ивлин Хиллингтон.

— Нет, что вы, милочка, — ответила мисс Марпл. — Я буду только рада принести хоть какую-то пользу. В моем возрасте, вы знаете, порой чувствуешь себя такой ненужной. Особенно в таком месте, как это, предназначенном только для отдыха. Никаких обязанностей, ни малейших. Я с удовольствием посижу с Молли. А вы поезжайте, куда собирались. На Пеликаний мыс, да?

— Да, — сказала Ивлин. — Мы с Эдвардом очень любим этот мыс. Не устаешь смотреть, как пеликаны ныряют за рыбой. Сейчас с Молли сидит Тим. Но у него много дел, а он очень не хочет оставлять ее надолго одну.

— И правильно, что не хочет, — отозвалась мисс Марпл. — Я бы тоже на его месте не хотела. Мало ли что? Если уж человек пытался сотворить с собой такое… Идите, идите, милая.

Ивлин двинулась в сторону небольшой группы людей, которые ее дожидались. Ее муж, Дайсоны и еще три-четыре человека. Мисс Марпл проверила свое вязанье, убедилась, что захватила все, что ей нужно, и зашагала в сторону бунгало Кендалов.

Приближаясь к их крытому балкону, она услышала голос Тима, доносящийся сквозь приотворенную балконную дверь:

— Ты только ответь мне, почему ты так поступила, Молли? Что тебя заставило? Может быть, я что-то не то сделал? Должна же быть какая-то причина. Не таись от меня, прошу тебя.

Мисс Марпл замерла. Какое-то время ничего не было слышно, потом Молли заговорила. Голос ее был бесцветным и усталым:

— Не знаю, Тим. Правда, не знаю. Просто.., что-то на меня нашло.

Мисс Марпл постучала по стеклу балконной двери и вошла в комнату.

— А, вот и вы, мисс Марпл. Как это великодушно с вашей стороны.

— Ну что вы, — запротестовала мисс Марпл. — Я просто счастлива, что кому-то могу помочь. Можно сесть вот сюда? Вы уже гораздо лучше выглядите, Молли. Я очень рада.

— Я хорошо себя чувствую, — сказала Молли. — Почти хорошо. Только немножко спать хочется.

— Я буду молчать, — пообещала мисс Марпл. — Вы просто лежите спокойно и отдыхайте. А я буду вязать.

Тим Кендал благодарно посмотрел на нее и вышел. Мисс Марпл устроилась в кресле поудобнее.

Молли лежала на левом боку. У нее был полуобморочный, изможденный вид. Тихо, почти шепотом она сказала:

— Вы очень добры, мисс Марпл. Я.., я, наверно, буду спать.

Она повернула голову к стене и закрыла глаза. Ее дыхание стало более ровным, хоть все еще было далеким от нормы. Обладавшая изрядным опытом ухода за больными, мисс Марпл почти автоматически разгладила простыню и подоткнула край под матрас. Вдруг ее рука нащупала под матрасом какой-то твердый прямоугольный предмет. Удивившись, она осторожно извлекла его наружу. Это была книга. Мисс Марпл бросила быстрый взгляд на свою подопечную, но та лежала совершенно неподвижно. Судя по всему, она спала. Мисс Марпл наугад открыла книгу — это было недавно изданное пособие по нервным заболеваниям. Книга открылась на той странице, где описывались начальные симптомы мании преследования и прочие проявления шизофрении и связанных с ней особенностей.

Книга была предназначена не специалистам, а достаточно широкому кругу читателей. Пока мисс Марпл читала, лицо ее становилось все более мрачным. Через несколько минут она закрыла книгу и задумалась. Потом наклонилась и тихонько положила ее под матрас — точно в то место, где она лежала раньше.

В некотором недоумении она покачала головой. Потом бесшумно встала. Прошла несколько шагов к окну и вдруг резко обернулась. Молли лежала с открытыми глазами, но, когда мисс Марпл оглянулась, веки ее тотчас снова опустились. Какое-то время мисс Марпл пыталась решить, не померещился ли ей этот быстрый, острый взгляд. Нет, конечно, Молли только притворяется спящей. Но зачем? Впрочем, причина могла быть вполне невинная. Скажем, она боится, что мисс Марпл будет приставать к ней с разговорами. Да, возможно, все дело только в этом.

Не померещилась ли ей эта неприятная хитринка во взгляде Молли? Трудно сказать, подумала мисс Марпл, поди тут разберись.

Надо будет при первой же возможности поговорить с, доктором Грэмом. Мисс Марпл снова уселась в кресло у кровати. Минут через пять стало ясно, что теперь-то Молли уж точно спит. Нарочно никто не смог бы лежать так тихо и дышать так ровно. Мисс Марпл опять встала. Сегодня она была обута в парусиновые туфли. Пусть они не очень элегантно смотрятся, но зато прекрасно подходят к здешнему климату, и ногам в них удобно и вольготно.

Она, неслышно ступая, обошла всю спальню, ненадолго задержавшись у каждого из двух окон, которые выходили на разные стороны.

На территории отеля как будто бы было тихо и безлюдно. Мисс Марпл вернулась к постели и уже собралась снова устроиться в кресле, как вдруг ей показалось, что снаружи донесся слабый звук. Словно шорох чьих-то шагов на балконе. Поколебавшись секунду, она подошла к балконной двери, открыла ее пошире, вышла наружу и, повернув голову в сторону комнаты, проговорила:

— Я совсем ненадолго, милая. Схожу к себе и поищу этот образчик. Была уверена, что взяла его с собой. Не беспокойтесь, я скоро вернусь.

Потом кивнула сама себе:

— Спит, бедное дитя. Вот и хорошо.

Она тихо прошла вдоль крытого балкона, спустилась по ступенькам и круто свернула направо, на дорожку. Случайный наблюдатель не без удивления увидел бы, что, зайдя за куст гибискуса, мисс Марпл снова круто повернула, обогнула клумбу, подошла к дому с тыльной стороны и вошла внутрь через заднюю дверь. Она очутилась в каморке, которую Тим иногда использовал как кабинет; оттуда был вход в гостиную.

Окна гостиной были затенены шторами от жаркого солнца. Мисс Марпл спряталась за шторой и стала ждать. Любого, кто вознамерился бы войти в спальню Молли, ей было бы хорошо видно. Прошло несколько минут — четыре или пять, — когда она увидела, как на крытый балкон по ступенькам всходил Джексон в своей опрятной белой униформе. Взойдя, немного помедлил, потом легонько постучал в приоткрытую балконную дверь. Никакого отклика мисс Марпл не услышала. Джексон быстро и воровато огляделся, потом скользнул внутрь. Мисс Марпл направилась к двери, ведущей прямо в спальню, но входить не стала, а наклонилась к замочной скважине.

Джексон уже был в комнате. Он тихонько подошел к кровати и посмотрел на спящую. Потом развернулся и двинулся прочь, но не к двери, у которой стояла мисс Марпл, а дальше, к ванной комнате. Мисс Марпл удивленно вздернула брови. Немного поколебавшись, она вошла в коридор и открыла вторую дверь ванной комнаты, со стороны коридора.

Джексон, изучавший то, что стояло на полочке над умывальником, судорожно обернулся. Вид у него, разумеется, был испуганный.

— О… — сказал он. — Я.., я не…

— Это вы, мистер Джексон? — Мисс Марпл изобразила большое изумление.

— Я как раз подумал, куда это вы подевались.

— Вам что-нибудь нужно? — спросила мисс Марпл.

— По правде сказать, — ответил Джексон, — мне просто стало любопытно, каким кремом пользуется миссис Кендал.

Мисс Марпл оценила сообразительность Джексона, который действительно держал в этот момент баночку с кремом для лица.

— Приятный запах, — сказал он, приоткрыв крышечку и понюхав. — Сравнительно неплохой состав. Более дешевые сорта подойдут не для всякой кожи. Запросто могут вызвать сыпь. С пудрой та же самая история.

— Вы, оказывается, хорошо осведомлены по этой части, — заметила мисс Марпл.

— Какое-то время работал в фармацевтической фирме, — сказал Джексон. — Само собой, там и о косметике много чего узнаешь. Бывало, наложат какой-нибудь гадости в красивенькую баночку, потом упакуют в броскую Коробочку — и вы не представляете, как женщины на, это клюют.

— Так вы за этим… — Мисс Марпл нарочно не закончила фразу.

— Нет, конечно же я пришел не за тем, чтобы обсудить с вами качество кремов, — сказал Джексон.

«У тебя не так много времени, чтобы придумать подходящий предлог, — подумала мисс Марпл. — Посмотрим, на что ты горазд».

— Дело в том, — как ни в чем не бывало продолжил Джексон, — что миссис Уолтере на днях одолжила миссис Кендал свою губную помаду. Я зашел взять ее. Постучался в балконную дверь, потом вижу, миссис Кендал крепко спит, я и подумал, почему бы просто не войти и не поискать в ванной.

— Понятно, — сказала мисс Марпл. — И нашли то, что искали?

Джексон покачал головой.

— Наверно, у нее в сумочке, — произнес он непринужденно. — Ну да ладно. Вряд ли миссис Уолтере она нужна так уж срочно. Она обмолвилась об этом мимоходом. — Он добавил, рассматривая косметические снадобья:

— Негусто, правда? Хотя в ее возрасте много и не нужно. Молодая кожа и так хороша.

— Вы, судя по всему, смотрите на женщин с несколько иной точки зрения, нежели большинство мужчин, — заметила мисс Марпл улыбаясь.

— Наверно. Работа сказывается…

— Вы и о лекарствах, видимо, много знаете?

— Еще бы. Тут у меня тоже большой опыт. И знаете, что я вам скажу: слишком их сейчас много. Масса всевозможных транквилизаторов, возбуждающих средств и прочих «чудодейственных» таблеток. Еще хорошо, если их дают только по рецепту, но ведь многое можно купить и без рецепта. А некоторыми снадобьями нужно ох как осторожно пользоваться.

— Безусловно, — согласилась мисс Марпл. — Нисколько в этом не сомневаюсь.

— И ведь они сильнейшим образом влияют на психику. Откуда, по-вашему, все эти случаи подростковой истерии? Думаете, издержки переходного возраста? Наглотаются какой-то дряни — вот вам и издержки. Причем ничего нового в этом нет. Все эти фокусы с дурманом известны еще с древности. На Востоке, к примеру, — я там, правда, не бывал, но слышал, — каких только фокусов люди не вытворяют. Просто диву даешься, чем там жены потчевали мужей. В Индии, например, когда молоденькую девушку выдавали за старика, а это у них сплошь и рядом… Избавиться от него она не могла, потому что тогда ее сожгли бы на погребальном костре, а если бы и не сожгли, то семья бы обращалась с ней как с отверженной. Да, незавидная была доля у индийских вдов. Вот индианки и травили своих стариканов всякими снадобьями, вызывающими слабоумие, галлюцинации — в общем, сводили с ума. — Он покачал головой. — Ужас что творили. А взять ведьм этих, — продолжал он. — Сейчас о них много чего известно. А почему, вы думаете, они всегда сознавались, дескать, да, они действительно ведьмы, и летали на помеле на шабаш?

— Наверное, их пытали, — осторожно предположила мисс Марпл.

— Не всегда, — возразил Джексон. — Не спорю, пытками, конечно, объясняется многое, но некоторые сознавались еще до пыток. Вернее, даже не сознавались, а хвастались этим. Так вот, оказывается, они натирались всякими мазями. У них даже слово такое было: умащение. Некоторые из этих средств — скажем, белладонна, атропин, — если их втереть в кожу, вызывают ощущение полета. А они, бедняжки, думали, что и впрямь летают. А были еще ассасины — в средние века, в Сирии, в Ливане, в тех примерно краях. Их накачивали гашишем, потом у них естественно начинались галлюцинации, им мерещился рай с гуриями, вечное блаженство. Им внушали, что все это гарантировано им после смерти, только надо пойти и совершить ритуальное убийство. Да-да, я нисколько не преувеличиваю, именно так оно и было.

— А сводится все к тому, — сказала мисс Марпл, — что люди по природе своей чрезвычайно легковерны.

— Да, наверно, вы правы.

— Все принимают за чистую монету. Да, мы все чересчур доверчивы, — заметила мисс Марпл и вдруг резко спросила:

— Кто вам рассказал все эти истории про Индию, про жен, пичкающих мужей дурманом? — И, не дожидаясь ответа, добавила:

— Не майор ли Пэлгрейв?

Джексон выглядел несколько удивленным.

— Да, честно говоря, действительно он. Он столько мне нарассказал… Конечно, в основном о том, что случилось задолго до его появления на свет, но впечатление было такое, что ему известно все до тонкостей.

— Майор Пэлгрейв вообще считал, что он знает все обо всем, — сказала мисс Марпл. — Он частенько бывал неточен в своих рассказах. — Она задумчиво покачала головой. — Майор Пэлгрейв за многое, похоже, в ответе.

В спальне раздался какой-то шорох. Мисс Марпл резко обернулась и чуть не бегом кинулась из ванной в спальню. В комнате у балконной двери стояла Лаки Дайсон.

— Я.., ой. Я не знала, что вы здесь, мисс Марпл.

— Я просто вышла на минутку в ванную, — промолвила мисс Марпл с достоинством и даже некоторым намеком на викторианскую чопорность.

Оставшийся в ванне Джексон ухмыльнулся во весь рот. Викторианская сдержанность всегда его забавляла.

— Я просто подумала, может, я немного посижу с Молли, — сказала Лаки. Она бросила взгляд на постель. — Спит, да?

— По-моему, да, — ответила мисс Марпл. — Но, поверьте, ничего не нужно. Вы спокойно можете идти развлекаться. Я думала, вы уехали на экскурсию.

— Я собиралась, — объяснила Лаки, — но у меня вдруг так разболелась голова, что в последний момент я решила остаться. А теперь подумала, может, тут пригожусь.

— Это, конечно, очень мило с вашей стороны, — сказала мисс Марпл. Она вновь заняла свое место у постели и взялась за отложенное вязанье. — Но я здесь чувствую себя как нельзя лучше.

Лаки постояла некоторое время, потом повернулась и вышла. Мисс Марпл еще чуть выждала, потом на цыпочках прошла в ванную, но Джексон уже удалился через другую дверь. Мисс Марпл взяла баночку с кремом для лица, которую он рассматривал, и положила в карман.

## Глава 22. Мужчина в ее жизни?

Что-то выведать у доктора Грэма как бы невзначай будет очень непросто, предвидела мисс Марпл. Но ей очень не хотелось заводить прямой разговор, чтобы не акцентировать его внимание на тех вещах, о которых ей нужно было узнать.

Возле кровати Молли ее сменил Тим, и они договорились, что она снова подменит его в ужин, когда Тим неотлучно должен находиться в столовой. Он стал было говорить, что и миссис Дайсон, и миссис Хиллингтон тоже рвутся помочь, но мисс Марпл твердо заявила, что ни та, ни другая не подходят для роли сиделки — слишком еще молоды и к тому же они любят повеселиться. Она же как раз предпочитает съесть легкий ужин пораньше, так что все устраивается как нельзя лучше. Тим еще раз горячо поблагодарил ее. Прогуливаясь вокруг отеля и по дорожке, вдоль которой стояли бунгало, в том числе и то, где жил доктор Грэм, мисс Марпл пыталась выработать план дальнейших действий.

В голове у нее роилась масса путаных и даже взаимоисключающих идей, а больше всего на свете мисс Марпл не любила как раз это — всякие сбивающие с толку путаные и взаимоисключающие идеи. А ведь начиналось все так просто. Майор Пэлгрейв с его прискорбной привычкой рассказывать истории, его неосторожная фраза, которая явно была услышана, и, как следствие, — смерть в течение двадцати четырех часов. Здесь никаких сложностей, размышляла мисс Марпл.

Но зато потом сплошная неразбериха. Имеющиеся сведения указывают в совершенно разных направлениях. Итак, если исходить из того, что не следует верить ни единому слову, сказанному кем бы то ни было, что никому нельзя доверять и что многие из здешних ее знакомых, к сожалению, очень напоминают отнюдь не лучших обитателей Сент-Мэри-Мид, к каким выводам можно прийти?

Ее мысль все больше и больше сосредоточивалась на неведомой пока жертве. Кого-то здесь собираются убить. У нее нарастало ощущение, что на самом деле ей известно, кого именно, надо только сообразить. Было, было какое-то указание. Словно она слышала что-то и забыла. Или видела?

Кто-то ей что-то сказал, имеющее к этому отношение. Джоан Прескотт? Она много всего наплела, и о многих людях. Какой-то скандал? Сплетня? Так что же все-таки Джоан говорила ей?

Грегори Дайсон, Лаки… Мисс Марпл остановилась на Лаки. Чутье подсказывало ей, что Лаки имеет непосредственное отношение к смерти первой жены Грегори Дайсона. На это указывало решительно все. Возможно, что очередной намеченной жертвой, о которой мисс Марпл так тревожилась, был Грегори Дайсон? Что «счастливица» Лаки захотела поискать счастья с новым мужем, для чего ей нужна не только свобода, но и солидное наследство, которое она заполучит, став вдовой Грегори Дайсона?

— Но ведь это все — одни предположения, — сказала себе мисс Марпл, — что-то я недодумываю. Явно недодумываю. Истина должна быть очень проста — надо только убрать весь мусор. Очень много мусора, вот в чем дело.

— Разговариваете сами с собой? — спросил мистер Рефил.

Мисс Марпл вздрогнула от неожиданности. Она не заметила, как он подошел. Поддерживаемый Эстер Уолтере, он медленно двигался от своего бунгало к террасе отеля.

— А я вас и не видела, мистер Рефил.

— У вас губы шевелились. Ну как ваши безотлагательные заботы? Вы пришли к какому-нибудь заключению?

— Они как были, так и остаются безотлагательными, — сказала мисс Марпл, — но я никак не могу разглядеть того, что, скорее всего, лежит на поверхности…

— Очень рад, что все, оказывается, так просто… Будет нужна помощь, можете на меня рассчитывать.

Он перевел взгляд на приближавшегося по дорожке Джексона.

— Явился наконец. Где вы, черт возьми, шатались? Хоть бы раз оказался на месте, когда нужен.

— Прошу прощения, мистер Рефил.

Он ловко подставил мистеру Рефилу плечо.

— На террасу, сэр?

— Давайте, что ли, в бар, — сказал мистер Рефил. — Ладно, Эстер, теперь можете идти переодеваться в вечернее платье. Жду вас на террасе через полчаса.

С помощью Джексона он двинулся дальше. Миссис Уолтере опустилась в кресло рядом с мисс Марпл. Она легонько помассировала себе руку.

— Со стороны кажется, что он почти ничего не весит, — заметила она, — но иной раз рука только что не отнимается. Что-то вас сегодня днем нигде не было видно, мисс Марпл.

— Я сидела с Молли Кендал, — объяснила мисс Марпл. — Ей, на мой взгляд, намного лучше.

— Я полагаю, с ней и не было ничего серьезного.

Это было сказано довольно язвительным тоном. Мисс Марпл удивленно вскинула брови.

— То есть… Вы хотите сказать, что ее попытка самоубийства…

— Я не думаю, что здесь была какая-то попытка самоубийства, — отрезала Эстер Уолтере. — Я не поверила ни на минуту, что она на самом деле приняла большую дозу, и доктор Грэм, мне кажется, точно такого же мнения.

— Вы меня чрезвычайно заинтриговали, — сказала мисс Марпл. — Почему же вы так думаете?

— Не думаю, а просто уверена. Такие вещи случаются сплошь и рядом. Это верный способ привлечь к себе внимание.

— «Вот умру, тогда ты наконец раскаешься» — таков примерный подтекст?

— Как правило, да, — согласилась Эстер Уолтере. — хотя в данном случае, думаю, мотив был иным. То, что вы сказали, чаще всего относится к женам, страстно любящим своих мужей, которые им изменяют.

— Значит, вы не считаете, что Молли Кендал страстно любит своего мужа?

— Гм, — скептически хмыкнула Эстер Уолтере. — А вы?

Мисс Марпл задумалась.

— Я считала, что да, — ответила она. — Но, возможно, я ошибалась.

Эстер невесело усмехнулась.

— Я ведь кое-что о ней слышала. О ее прежней жизни.

— От мисс Прескотт?

— Не важно, от кого, — сказала Эстер, — но слышала. Тут замешан мужчина, в которого она была влюблена. Но родители были категорически против него.

— Да, я тоже слышала об этом.

— А потом она вышла замуж за Тима. Наверно, он ей тоже нравился. Но тот, другой, и не думал сдаваться. Мне даже приходило в голову, что он, может быть, последовал за ней сюда.

— Вот оно как. Но кто же он?

— Понятия не имею, — ответила Эстер, — но, если он здесь, оба они ведут себя предельно осторожно.

— Вы думаете, она любит того, другого?

Эстер пожала плечами.

— Он, скорей всего, мерзавец, — сказала она, — но очень часто именно такие ухитряются завладеть женским сердцем, и притом надолго.

— А вы не слышали, что он за птица?.. Что он такого натворил?.. И вообще, в чем там было дело?

Эстер покачала головой.

— Нет. Высказывают всякие догадки, но догадки — это ведь еще не факты. Может, он был тогда женат. Потому ее родители и дали ему от ворот поворот; а может, он и впрямь самый обычный прохвост. Может, пьяница. Может, не в ладах с законом — не знаю. Но она до сих пор его любит. Это я знаю точно.

— Что-нибудь видели или слышали? — рискнула поинтересоваться мисс Марпл.

— Я знаю, о чем говорю, — сказала Эстер, и голос ее вдруг стал резким и враждебным.

— Эти убийства… — начала было мисс Марпл.

— Вы прямо-таки забыть о них не можете, — сказала Эстер. — Теперь и мистера Рефила вовлекли. Почему вы просто не.., не оставите все как есть? Я уверена, что вы больше ничего узнать не сможете.

Мисс Марпл подняла на нее глаза.

— Вы что же, знаете, кто все это совершил? — спросила она.

— Думаю, что да. Почти уверена.

— И не хотите поделиться, предпринять что-нибудь?

— А зачем? Какой прок? Доказать я ничего т могу. А чего добьюсь? Преступников сейчас так легко отпускают. Это называется — «ограниченная мера ответственности». Пару лет отсидят — и опять вольные пташки.

— А вы не опасаетесь, что из-за вашего молчания может погибнуть кто-нибудь еще — что появится новая жертва?

Эстер убежденно покачала головой:

— Этого не будет.

— Неужто вы можете быть уверенной…

— Я уверена. И потом, я не вижу, кого… — Она нахмурилась. — И вообще, — добавила она без видимой логики, — может быть, тут то самое и есть — ограниченная мера ответственности.., по причине душевного нездоровья. Может быть, это и в самом деле сильней тебя, если ты действительно сумасшедший. Ох, не знаю. Я думаю, пусть уж она, кто бы она ни была, сбежит, с кем хочет, и мы все наконец вздохнем спокойно.

Она посмотрела на часы и, охнув, поспешно встала.

— Мне же давно пора идти переодеваться.

Мисс Марпл сидела и смотрела ей вслед. Местоимения — коварная вещь, размышляла она; женщины вроде Эстер Уолтере, конечно, могут в запальчивости и оговориться. И все-таки…. Была ли Эстер Уолтере по какой-либо причине убеждена, что в гибели майора Пэлгрейва и Виктории повинна именно женщина? Судя по ее словам, да. Мисс Марпл снова погрузилась в раздумья.

— А, вот вы где, мисс Марпл! Что это вы нынче в гордом одиночестве и не вяжете даже?

Это был доктор Грэм, которого она долго и безуспешно пыталась подкараулить. И вот пожалуйста — сам подошел, не прочь несколько минут поболтать. Но не дольше, прикинула мисс Марпл, ведь он тоже всегда к ужину переодевается и любит ужинать рано. Она, не мешкая, стала рассказывать, как прошло ее дежурство у постели Молли Кендал.

— Кто бы мог подумать, что она так быстро поправится, — сказала она.

— Для меня, — проговорил доктор Грэм, — в этом ничего удивительного нет. Доза, которую она приняла, была не такой уж большой.

— А я думала, она проглотила чуть не половину пузырька.

Доктор Грэм снисходительно улыбнулся.

— Нет, — сказал он. — Такое количество вряд ли. Рискну предположить, что, может быть, она и собиралась все это проглотить, но в последний момент часть таблеток выбросила. Люди, надумавшие покончить с собой, часто на самом деле вовсе не хотят этого. И в конце концов все же не принимают смертельной дозы. Причем часто они даже не отдают себе в этом отчет, просто срабатывает инстинкт самосохранения.

— А мне как раз кажется, что здесь это могло быть намеренно. Ну, чтобы выглядело как… — Мисс Марпл умолкла.

— Возможно, — сказал доктор Грэм.

— Скажем, если они с Тимом поссорились.

— А разве они ссорятся? Такое впечатление, что они души друг в друге не чают. Хотя мало ли что могло случиться. Да, сейчас она, вероятно, вполне оправилась. Могла бы уже сегодня встать и даже немного поработать, с другой стороны, лишний денек отдыха никогда не повредит…

Он поднялся и, с улыбкой ей кивнув, двинулся в сторону отеля. Мисс Марпл решила еще немного посидеть.

Разнообразные мысли мелькали в ее голове. Книга под матрасом… Как она притворялась спящей… Что рассказала Джоан Прескотт, а позже — Эстер Уолтере… А потом опять к тому, с чего все началось, — к майору Пэлгрейву… Что-то шевельнулось в глубинах ее сознания, пыталось пробиться на поверхность. Что-то связанное с майором Пэлгрейвом… Если бы только вспомнить…

## Глава 23. День последний

— И был вечер, и было утро: день последний[33], — сказала себе мисс Марпл.

Она вздрогнула и выпрямилась. Оказывается, она задремала, что было совершенно невероятно, потому что играл стальной джаз, а человек, который в состоянии уснуть под стальной джаз… Что ж, видимо, она начала привыкать к здешней жизни. Что она такое сейчас сказала?

Процитировала Ветхий Завет, да только не правильно. Почему день последний? День первый. Вот как должно быть. Но сегодня явно не первый день. Предположительно также и не последний.

Мисс Марпл снова выпрямилась на стуле. Она чрезвычайно устала, вот в чем дело. Все эти волнения и недовольство собой… Что же это она так оплошала?.. Ей опять вспомнился странный хитрый взгляд, который Молли бросила на нее из-под полуприкрытых век. Что тогда было у нее в мыслях? Как все не похоже теперь, подумала мисс Марпл, на ту благостную картину, которую она увидела вначале. Тим Кендал и Молли, такие непосредственные, счастливые, юные. Хиллингтоны — такие приятные, такие воспитанные, из тех, кого принято называть «приличными людьми». Веселый, добродушный, общительный Грег Дайсон и веселая, вульгарная Лаки, болтающая без умолку, довольная собой и окружающим миром… Такая дружная четверка… Каноник Прескотт — сама доброта, само мягкосердечие. Джоан Прескотт, несколько желчная, конечно, но все равно очень милая женщина, а ведь даже милой женщине дозволительно иногда отвести душу и посплетничать. Таким дамам непременно надо знать, что делается вокруг, и не просто знать, а доскональнейшим образом. Безобидные в общем-то дамы… Они любят молоть языком, зато в трудную минуту всегда придут на помощь. Мистер Рефил — незаурядная личность, сильный характер, человек очень запоминающийся. Правда, мисс Марпл кажется, что она знает о мистере Рефиле еще кое-что, не замеченное пока другими.

Врачи не единожды приговаривали его к смерти, так он сам сказал, но на этот раз они вряд ли ошибаются. И мистер Рефил знает, что дни его сочтены.

А будучи в этом совершенно уверенным, он мог напоследок предпринять какой-то шаг.

Мисс Марпл стала размышлять над этим обстоятельством, весьма важном, по ее разумению.

Что это он сказал ей такое — голосом чуть более громким, чуть более уверенным, чем следовало бы? Мисс Марпл была очень чутка к интонациям. Ей так много всего приходилось в жизни слушать. Да, мистер Рефил тогда сказал ей не правду.

Мисс Марпл огляделась вокруг. Вечерний прохладный воздух, нежный аромат цветов, столы, освещенные мягким светом настольных ламп, красиво одетые женщины — Ивлин в темно-синем с белыми узорами ситцевом платье, Лаки — в белом облегающем, с сияющими золотом волосами. Все в этот вечер выглядели веселыми и жизнерадостными. Даже Тим Кендал улыбался. Проходя мимо ее стола, сказал ей:

— Не знаю, как мне вас благодарить за ваше участие и заботу. Молли почти совсем пришла в себя. Врач говорит, завтра ей можно будет вставать.

Мисс Марпл улыбнулась ему и сказала, что рада услышать такую хорошую новость. Улыбка, однако, далась ей с трудом. Все-таки она действительно очень устала…

Она поднялась из-за стола и медленным шагом побрела в свое бунгало. Она очень хотела бы продолжить свои поиски истины: строить догадки, припоминать, сопоставлять накопившиеся факты со словами и взглядами. Но сил не было. Утомленный мозг взбунтовался. Он приказывал одно: «Спать! Лечь и выспаться!»

Мисс Марпл разделась, легла в постель, прочла несколько строк из лежавшего у ее постели томика Фомы Кемпийского[34] и выключила свет. В темноте она произнесла молитву. Никто не может рассчитывать только на свои силы. Человеку нужна помощь. «В эту ночь ничего не случится», — пробормотала она с надеждой.


Внезапно проснувшись, мисс Марпл села в постели. Сердце у нее колотилось. Она зажгла лампу и посмотрела на часы, стоявшие на ночном столике. Два часа ночи. Два часа ночи, но снаружи что-то происходит. Она встала, надела халат и шлепанцы, накинула на голову шерстяную шаль и вышла на улицу. Какие-то люди ходили туда-сюда с фонарями. Узнав в одном из них каноника Прескотта, она направилась к нему.

— Что случилось?

— О, это вы, мисс Марпл? Тут опять неприятность с миссис Кендал. Ее муж проснулся и увидел, что ее нет в постели, — куда-то пропала. Мы ее ищем.

Он зашагал дальше. Мисс Марпл, немного приотстав, побрела следом. Куда исчезла Молли? И почему? Не задумала ли она этот побег заранее, выждав, когда муж крепко уснет? Вполне вероятно, подумала мисс Марпл. Но почему? Для чего? Чтобы встретиться с другим мужчиной, о котором так настойчиво говорила Эстер Уолтере? Если так, то кто это может быть? А что, если здесь другая, куда более страшная причина?

Мисс Марпл шла и шла, озираясь по сторонам, заглядывая под кусты. Вдруг послышался чей-то негромкий возглас:

— Сюда! Скорей!

Кричавший находился где-то неподалеку, но явно за пределами территории отеля. Похоже, голос доносился со стороны ручья. Она изо всех сил заспешила туда.

В поисках участвовало не так много народу, как ей поначалу показалось. Большинство отдыхающих мирно спали в своих бунгало. У ручья толпились несколько человек. Кто-то обогнал ее, чуть не сбив с ног… Тим Кендал. Минуту спустя она услышала его полный ужаса крик:

— Молли! О Господи, Молли!

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем мисс Марпл присоединилась к группке у ручья. Там был один из официантов-кубинцев, Ивлин Хиллингтон и две местные девушки. Они расступились, чтобы дать дорогу Тиму. Мисс Марпл увидела, что он наклонился над ручьем.

— Молли…

Он медленно опустился на колени. Мисс Марпл отчетливо увидела лежащее в ручье тело женщины — лицо в воде, разметавшиеся золотые волосы, плечи, покрытые светло-зеленой вышитой шалью. В камышах под кустами словно разыгрывалась сцена из «Гамлета» с Молли в роли мертвой Офелии — Тим протянул к жене руку — и тут спокойная рассудительная мисс Марпл осмелилась проявить инициативу:

— Не прикасайтесь к ней, мистер Кендал, — решительно и твердо распорядилась она. — Здесь ничего нельзя трогать.

Тим поднял к ней ошеломленное лицо.

— Но.., мне надо.., это ведь Молли. Мне надо…

Ивлин Хиллингтон коснулась его плеча.

— Она умерла, Тим. Я не смогла нащупать пульс.

— Умерла? — переспросил Тим, не веря. — Умерла? То есть что же — утопилась?

— Боюсь, что да. Похоже, все было именно так.

— Но почему? — Из груди молодого человека вырвался стон отчаяния. — Почему? Сегодня утром она была такая счастливая. Обсуждала со мной, что мы будем делать завтра. Что на нее опять напало? Зачем она это сделала? Тайком. Ночью. Почему она утопилась? Что ее мучило?.. Что за беда с ней стряслась.., почему она не рассказала все мне?

— Не знаю, Тим, — промолвила Ивлин. — Не знаю.

В их разговор вмешалась мисс Марпл:

— Кто-то должен сходить за доктором Грэмом. И кто-то должен позвонить в полицию.

— В полицию? — Тим издал горький смешок. — Какая от них теперь польза?

— В случае самоубийства положено извещать полицию, — сказала мисс Марпл.

Тим медленно поднялся на ноги.

— Я приведу Грэма, — через силу проговорил он. — Может быть.., даже сейчас.., он что-нибудь сделает…

Пошатываясь, он двинулся к отелю.

Ивлин Хиллингтон и мисс Марпл стояли бок о бок и смотрели на мертвую женщину.

Ивлин покачала головой.

— Слишком поздно. Она уже совсем похолодела. Она умерла не менее часа назад. Боже мой, какая трагедия. Они оба казались такими счастливыми. Наверно, у нее всегда было что-то с психикой.

— Нет, — возразила мисс Марпл. — Не думаю.

Ивлин взглянула на нее с недоумением.

До сих пор луна была закрыта облаком, но теперь она ярко засияла. Ее серебряные лучи упали на распущенные волосы Молли…

Мисс Марпл сдавленно вскрикнула. Наклонилась, вгляделась, потом протянула руку и коснулась золотистых волос. Когда она заговорила с Ивлин Хиллингтон, голос ее звучал как-то необычно.

— Я думаю, — сказала она, — нам надо еще раз убедиться.

Ивлин Хиллингтон удивленно взглянула на нее.

— Но вы же сами сказали Тиму, что нельзя ничего трогать.

— Знаю. Но было очень темно и я не видела…

Она показала вниз пальцем. Потом очень осторожно раздвинула светлые пряди так, что стали видны корни волос…

Ивлин коротко вскрикнула:

— Лаки!

И повторила, потрясенная:

— Это не Молли… Лаки.

Мисс Марпл кивнула.

— Их волосы практически одного цвета — но у Лаки у самых корней они темные, потому что она их красила.

— Но на плечах у нее шаль Молли!

— Она ей очень нравилась. Я слышала, как она сказала, что обязательно купит себе такую же. Видно, купила…

— Так вот, значит, почему мы.., ошиблись…

Ивлин осеклась, увидев, что мисс Марпл не сводит с нее глаз.

— Кто-то, — сказала мисс Марпл, — должен будет сообщить ее мужу.

Чуть помедлив, Ивлин проговорила:

— Хорошо. Я сообщу.

Она повернулась и пошла сквозь пальмовую рощу к отелю.

Мисс Марпл какое-то время стояла неподвижно, потом, чуть повернув голову, сказала:

— Полковник Хиллингтон?

Эдвард Хиллингтон вышел из-за деревьев, росших позади нее, и встал рядом.

— Как вы узнали, что я здесь?

— Ваша тень, — ответила мисс Марпл.

Они немного помолчали.

Потом, словно говоря с самим собой, он произнес:

— Напоследок она переоценила свою удачливость…

— Вы, я полагаю, рады ее смерти?

— Вас это шокирует? Что ж, не буду отрицать. Я рад ее смерти.

— Смерть часто решает все проблемы.

Эдвард Хиллингтон медленно повернул к ней голову. Мисс Марпл спокойно и твердо встретила его взгляд.

— Если вы думаете… — Он резко шагнул к ней. В его голосе вдруг зазвучала угроза. Мисс Марпл тихо сказала:

— Здесь вот-вот появится ваша жена с мистером Дайсоном. Или мистер Кендал с доктором Грэмом.

Эдвард Хиллингтон обмяк. Он отвернулся и стал смотреть на погибшую.

Мисс Марпл тихо отошла. Немного отдалившись, она ускорила шаг.

Неподалеку от своего бунгало она приостановилась. Именно здесь она тогда сидела и разговаривала с майором Пэлгрейвом. Именно здесь он рылся в бумажнике, пытаясь найти снимок убийцы…

Она вспомнила, как он поднял глаза, как его лицо побагровело… «Урод, — сказала про него сеньора де Каспеаро. — У него был дурной глаз».

Дурной глаз… Глаз… Глаз…

## Глава 24. Немезида

Мистер Рефил всех этих ночных тревог и ночной беготни не слышал.

Он крепко спал в своей постели из его горла вылетал тихий и слабый храп — и вдруг его схватили за плечи и стали бешено трясти.

— М-м… Что такое?.. Что за чертовщина?

— Я тут пришла. — Мисс Марпл, казалось, была очень взволнована. — Но считайте, что это не я, а она… У греков кажется ее называют Немезидой[35], если я ничего не путаю.

Мистер Рефил, насколько мог, приподнялся на подушках. Он вытаращил на нее глаза. Стоящая перед ним мисс Марпл, закутанная в шаль из пушистой бледно-розовой шерсти и мягко освещенная лунным светом, менее всего напоминала Немезиду.

— Это вы, что ли, Немезида, так получается? — спросил мистер Рефил после недолгой паузы.

— Надеюсь ею стать — с вашей помощью.

— Не откажите в любезности сказать мне коротко и ясно, какого черта вы разбудили меня среди ночи.

— Я думаю, нам надо действовать. И очень быстро. Какая же я несообразительная. Просто на удивление. Я с самого начала должна была понять, что к чему. Это было так просто.

— Что было просто, о чем вообще вы говорите?

— Вы же все проспали, — сказала мисс Марпл. — Было обнаружено тело. Сначала мы подумали, что это Молли Кендал. Но на самом деле это была Лаки Дайсон. Утонула в ручье.

— Что, Лаки? — переспросил мистер Рефил. — Утонула, говорите? В ручье? Сама утопилась или кто-то ее утопил?

— Кто-то ее утопил, — сказала мисс Марпл.

— Теперь понятно. По крайней мере, мне кажется, что я теперь понял, что вы имели в виду, когда сказали: «Это было так просто». Грег Дайсон был первым кандидатом, и не зря, как выясняется. Он, да? Вы пришли именно к этому? И боитесь теперь, что он улизнет от наказания?

Мисс Марпл глубоко вздохнула.

— Мистер Рефил, вы доверяете мне? Мы с вами должны предотвратить убийство.

— Вы только что сказали, что убийство уже совершено.

— Это убийство было совершено по ошибке. Но в любой момент может произойти еще одно. Нам нельзя терять ни минуты. Мы должны помешать. Нужно действовать немедленно.

— Легко сказать, — отозвался мистер Рефил. — Вы сказали: «мы» — я не ослышался? Но я-то что могу сделать? Я даже ходить не в состоянии без посторонней помощи. Как, интересно, мы с вами предотвратим убийство? Вам уже лет под сто, а я совсем развалина.

— Я подумала о Джексоне, — сказала мисс Марпл. — Джексон сделает все, что вы ему прикажете, — так или нет?

— Сделает, — согласился мистер Рефил, — особенно если будет знать, что ему неплохо заплатят. Хотите, чтобы я его позвал?

— Да. Велите ему пойти со мной и безоговорочно выполнять все мои требования.

Мистер Рефил молча на нее посмотрел. Потом сказал:

— Хорошо. Хотя мне кажется, что я иду на самый большой риск в моей жизни. Впрочем, рисковать мне не впервой. — Он громко позвал:

— Джексон! — Одновременно нащупал кнопку электрического звонка и нажал.

Не прошло и минуты, как открылась дверь, ведущая в соседнюю комнату, и вошел Джексон.

— Вы меня звали, сэр? Что-нибудь случилось? — Он осекся, увидев мисс Марпл.

— Значит, так, Джексон, делайте, что я вам скажу. Вы сейчас отправитесь с мисс Марпл. Пойдете, куда она вас поведет, и будете делать то, что она вам скажет. Все, вы поняли? И беспрекословно. Ясно?

— Я…

— Ясно?

— Да, сэр.

— Если сделаете все как надо, — сказал мистер Рефил, — внакладе не останетесь.

— Благодарю вас, сэр.

— Идемте, мистер Джексон, — скомандовала мисс Марпл. Потом, обернувшись к мистеру Рефилу, сказала:

— Мы пришлем к вам миссис Уолтере. Попросите ее поднять вас с постели и привести на место.

— На какое место?

— В бунгало Кендалов, — сказала мисс Марпл. — Я думаю, Молли должна туда вернуться.


Молли шла по дорожке, ведущей от моря. Она смотрела прямо перед собой неподвижным взглядом. Время от времени она тихонько подвывала…

Она поднялась по ступенькам на крытый балкон, секунду помедлила, потом толкнула балконную дверь и вошла в спальню. Там горел свет, но комната была пуста. Молли подошла к кровати и села. Несколько минут посидела, хмуря лоб и время от времени проводя по нему рукой.

Потом, быстро и воровато оглядевшись, она запустила руку под матрас и вытащила спрятанную там книгу. Затем принялась судорожно ее листать в поисках нужной страницы.

Услышав за дверью быстрые приближающиеся шаги, она подняла голову и торопливо спрятала книгу у себя за спиной.

Тяжело дыша и отдуваясь, вошел Тим Кендал и, увидев ее, испустил глубокий вздох облегчения.

— Ну, слава Богу. Где ты была, Молли? Все обыскал — нигде тебя нет.

— Я ходила к ручью.

— Ты ходила… — Он замолчал.

— Да. Я ходила к ручью. Но я не могла там дожидаться. Не могла. Там она лежала в воде — мертвая.

— Ты хочешь сказать…

— Я, ты знаешь, подумал сначала, что это — ты. Только что узнал, что это Лаки.

— Я не убивала ее. Правда, Тим, не убивала. Я уверена, что не убивала. Я хочу сказать.., если бы так было, я бы помнила, правда?

Тим медленно опустился на кровать у изножья.

— Ты не… Ты уверена? Нет, нет. Конечно, ты не могла сделать этого! — Эти слова он почти выкрикнул. — Ты не должна так думать, Молли. Лаки утопилась. Несомненно утопилась. Хиллингтон ее бросил. Она пошла к ручью и сунула голову в воду…

— Лаки сама бы этого не сделала. Никогда бы не сделала. Но я — я не убивала ее. Клянусь, не убивала.

— Дорогая, ну конечно, не убивала! — Он обнял было ее, но она вырвалась.

— Ненавижу это место. Говорили, тут сплошное солнце. И поначалу так казалось. Но нет. Тут сплошная тень — большая черная тень… Я увязла в ней… И выбраться не могу…

Ее голос поднялся до крика.

— Тише, Молли. Бога ради, тише!

Он вошел в ванную и вернулся со стаканом в руке.

— Вот. Выпей-ка. Это тебя успокоит.

— Я.., я не могу ничего пить. Так дрожу — зубы стучат.

— Можешь, можешь, дорогая. Сядь-ка опять. Сюда, на кровать. — Он обхватил ее одной рукой за плечи. Поднес стакан к ее губам. — Ну вот. Пей же.

Из-за балконной двери вдруг раздался голос мисс Марпл.

— Джексон, — громко и отчетливо сказала она. — Заберите у него стакан. И пожалуйста, будьте осторожны. Он очень сильный, и терять ему нечего.

Джексон обладал двумя примечательными качествами. Во-первых, он самозабвенно любил деньги, а сейчас ему была обещана верная награда, обещана человеком авторитетным и солидным. Кроме того, Джексон был чрезвычайно силен и ловок, и работа массажиста помогала ему поддерживать форму. Итак, раздумывать не надо — не рассуждая, в бой![36]

С быстротой молнии он метнулся через комнату. Одна его рука накрыла стакан, который Тим держал у губ Молли, другой он обхватил Тима и сжал его словно тисками. Одно движение — и стакан очутился у него. Тим попробовал вырваться, но у Джексона была железная хватка.

— Какого черта — пустите! Пустите! Спятили вы, что ли? Что вы делаете?

Тим боролся с ним яростно.

— Не отпускайте его, Джексон, — приказала мисс Марпл.

— Что происходит? В чем дело? — Через балконную дверь вошел мистер Рефил в сопровождении Эстер Уолтере.

— Вы спрашиваете, в чем дело? — заорал Тим. — Ваш массажист сошел с ума, спятил, вот в чем дело! Скажите, чтобы он меня отпустил!

— Нет, — отрезала мисс Марпл. Мистер Рефил повернулся к ней.

— Говорите же, Немезида, — сказал он. — Тут была бы уместна какая-нибудь цитата из Библии.

— Так глупо было с моей стороны, так глупо, — покачала головой мисс Марпл. — Но теперь мне все стало ясно. Когда содержимое этого стакана, которое он заставлял жену выпить, будет подвергнуто анализу, я клянусь — да, клянусь моей бессмертной душой — там будет обнаружена смертельная доза какого-нибудь наркотического вещества. Тот же самый сюжет — как вы не видите — тот же самый сюжет, что и в рассказе майора Пэлгрейва. Жена в депрессивном состоянии пытается покончить с собой, муж вовремя оказывается рядом и спасает ее. Спустя некоторое время вторая попытка ей удается. Да, все сходится. Майор Пэлгрейв рассказал мне эту историю, вынул фотографию, потом поднял взгляд и увидел…

— За вашим правым плечом… — продолжил мистер Рефил.

— Нет, — возразила мисс Марпл, покачав головой. — Он ничего не увидел за моим правым плечом.

— Что это вы такое говорите? Вы же сами мне сказали…

— Я была не права. Совершенно не права. Я совершенно ничего не понимала. Мне казалось, что майор Пэлгрейв смотрит на что-то за моим правым плечом — такое создавалось впечатление. Но он не мог ничего там увидеть, потому что туда смотрел его левый глаз, а левый глаз у него был стеклянный.

— Да-да, точно, у него был стеклянный глаз, — сказал мистер Рефил. — Надо же, я совсем забыл об этом, вернее, не придал значения. Выходит, он ничего не видел?

— Еще как видел, — возразила мисс Марпл. — Прекрасно видел, но только другим глазом. Правым. И правым глазом он смотрел на что-то или на кого-то, кто находился не по правую, а по левую руку от меня.

— И был ли кто-нибудь в поле зрения по левую руку от вас?

— Да, — сказала мисс Марпл. — Поблизости сидели Тим Кендал и его жена. Сидели за столом как раз у большого куста гибискуса. Они там занимались бухгалтерией. Итак, майор поднял взгляд от бумажника. Его взгляд как бы был направлен поверх моего плеча, но в действительности он смотрел на человека, сидящего рядом с кустом гибискуса, и увидел то же самое лицо, что на фотографии — разве что немного старше. К тому же и там, и тут — гибискус. Тим Кендал слышал рассказ майора и понял, что майор его узнал. Поэтому ему ничего другого не оставалось, как его убить. Потом ему пришлось убить и эту девушку, Викторию, потому что она видела, как он подложил таблетки в комнату майора. Сначала она не придала этому значения, потому что, конечно, Тим Кендал мог по какой-то причине войти в бунгало постояльца, в этом не было ничего подозрительного. Скажем, просто для того, чтобы занести какую-нибудь вещь, забытую майором на столике в ресторане. Но потом она стала размышлять, стала задавать всякие вопросы, и ему пришлось от нее избавиться. На самом деле эти два убийства были, так сказать, случайными. А на уме у него было совсем другое убийство, которое он все это время тщательно готовил. Этот человек — женоубийца.

— Что за несусветная чушь, что за… — крикнул Тим Кендал.

Внезапно раздался другой крик, яростный и злой. Эстер Уолтере рванулась прочь от мистера Руфила, чуть не уронив его на пол, и кинулась через комнату. Она вцепилась в Джексона — но тщетно.

— Пустите его, пустите! Это не правда. Все ложь от первого до последнего слова. Тим, дорогой мой, это же не правда. Ты не мог никого убить, я знаю, что не мог. Я знаю, что ты не убивал. Это все она, эта ужасная девка, на которой ты женился. Она о тебе распускала слухи. Не правда это. Ни слова правды. Я верю тебе. Люблю тебя и верю. И пускай плетут все что хотят, все это чушь. Я…

Тим Кендал окончательно потерял самообладание.

— Слышишь ты, сука проклятая, заткнись! — заорал он. — Заткнись, тебе говорят! Хочешь, чтобы меня повесили, да? Заткнись, ясно тебе? Заткни свою вонючую пасть!

— Дуреха несчастная, — мягко сказал мистер Рефил. — Так вот оно что.

## Глава 25. Мисс Марпл пускает в ход воображение

— Так вот оно что, — снова повторил мистер Рефил, когда они с мисс Марпл беседовали уже один на один. — Выходит, у нее были шашни с Тимом Кендалом, да?

— Думаю, не совсем так, — деликатно возразила мисс Марпл. — Скорее всего она просто была в него очень влюблена и надеялась, что когда-нибудь они поженятся.

— И когда именно — после смерти его жены?

— Я думаю, бедняжка Эстер знать не знала о том, что Молли намереваются убить, — сказала мисс Марпл. — Вероятно, она поверила россказням Тима Кендала о том, что Молли любит другого и что ее тайный возлюбленный даже последовал за ней сюда. И поэтому Эстер рассчитывала, что Тим добьется развода. Я полагаю, что она не имела никакого отношения ко всем его фокусам. Просто она очень сильно его любила.

— Ну, это можно понять. Он красавец хоть куда. Но его-то что в ней привлекло? Вы знаете?

— Так же как и вы, — ответила мисс Марпл.

— Я-то, конечно, но откуда вы узнали, — ума не приложу. И как мог до этого докопаться Тим Кендал?

— Что ж, если пустить в ход немного воображения, я, пожалуй, смогла бы вам объяснить, но проще будет, если вы расскажете сами.

— Не собираюсь ничего рассказывать, — отрезал мистер Рефил. — Уж если вы такая умная, то давайте выкладывайте.

— Я осмелюсь предположить, — сказала мисс Марпл, — что ваш слуга Джексон имел привычку копаться в ваших бумагах. Я ведь однажды видела это, помните, я вам говорила?

— Вполне возможно, что он действительно совал свой нос куда ему не положено, — согласился мистер Рефил, — но ему вряд ли удалось бы найти в моих бумагах что-то для себя полезное. Я ведь человек осторожный.

— Скорее всего, — продолжала мисс Марпл, — он прочел ваше завещание.

— Ну это-то точно. Ведь у меня есть с собой копия.

— Вы сказали мне, — спокойно начала мисс Марпл, — вы сказали мне очень громко и четко, точно Шалтай-Болтай, что ничего не оставите Эстер Уолтере. Вы постарались лишить на этот счет любых иллюзий и ее и Джексона. В отношении Джексона, я полагаю, так оно и есть. Ему вы ничего не оставляете, а вот Эстер Уолтере вы завещали некую сумму, хоть и приняли меры, чтобы ей об этом не было известно. Я права?

— Да, вы совершенно правы, но хоть убей не пойму, откуда вы-то об этом знаете.

— Просто я догадалась — по тому, как старательно вы это произнесли, — объяснила мисс Марпл. — Мне на своем веку частенько приходилось слышать, как люди говорят не правду.

— Сдаюсь, — сказал мистер Рефил. — Ваша взяла. Я действительно завещал Эстер пятьдесят тысяч фунтов. После моей смерти это будет ей приятным сюрпризом. Видимо, Тим Кендал пронюхал об этом и решил избавиться от своей теперешней жены, дав ей хорошую дозу чего-нибудь этакого, а потом жениться на Эстер Уолтере с ее пятьюдесятью тысячами. Может быть, и ее тоже ждала впоследствии та же участь. Но он-то как, интересно, узнал, что ей кое-что от меня перепадет?

— Конечно же от Джексона, — ответила мисс Марпл. — Они ведь были приятелями. Тим Кендал хорошо к нему относился — в данном случае, полагаю, совершенно искренне, без корыстных мотивов. И вот однажды среди всяких сплетен, которыми его потчевал Джексон, тот невзначай проговорился, что Эстер Уолтере, сама того не зная, является наследницей весьма крупного состояния; возможно, даже признался, что и сам подкатывался к ней, в надежде добиться ее руки и сердца, но пока что не слишком преуспел. Да, именно так, думаю, и было.

— Что ж, ваше воображение рисует вполне правдоподобную картину, — заметил мистер Рефил.

— Но как же я была слепа, — продолжала мисс Марпл. — Непростительно слепа. Ведь все сходилось тютелька в тютельку. Тим Кендал — человек очень умный и очень коварный. Он чрезвычайно ловко умел распускать слухи. Думаю, едва ли не половина здешних сплетен исходила от него. Среди прочего шептали и о том, что Молли когда-то едва не вышла замуж за сомнительного молодого человека. Но, сдается мне, что этим сомнительным молодым человеком был не кто иной, как сам Тим Кендал, хотя тогда у него было другое имя. Ее родные, видимо, каким-то образом узнали, что у него дурная репутация. Тогда он разыграл благородное негодование, отказавшись представляться ее родителям, якобы не желая «выставлять себя напоказ». Затем он разработал план, который они оба, думаю, сочли очень забавным и остроумным. Она притворилась, что буквально чахнет от любви к тому сомнительному молодому человеку. Потом в дом является некий мистер Тим Кендал и в первом же разговоре так и сыплет именами давних друзей ее семьи. Родители принимают его с распростертыми объятиями, надеясь, что он вытеснит из сердца Молли того, сомнительного. Боюсь, что он и Молли от души над ними потешались. Словом, он на ней женился, они купили на ее деньги отель и уехали сюда. Полагаю, ее деньги довольно быстро таяли. Поэтому, когда подвернулась Эстер Уолтере, он решил поправить свои дела с ее помощью.

— Почему же тогда он меня не укокошил? — спросил мистер Рефил.

Мисс Марпл кашлянула.

— Я думаю, он хотел быть совершенно уверен в чувствах миссис Уолтере. И кроме того.., гм… — Она смешалась.

— Кроме того, он понимал, что и так долго ждать не придется, — закончил за нее мистер Рефил, — и что ему будет гораздо спокойнее, если я уберусь на тот свет без его помощи. Ведь я очень богатый человек. А в этом случае смерть расследуется с особым тщанием, не так ли? Не то что смерти чьих-то там жен.

— Да, вы совершенно правы. Кстати, о жене. Тут он тоже времени не терял, все время обманывал, — сказала мисс Марпл. — Поглядите, как ловко ему удалось заморочить ей голову. Подкинул книжку о нервных заболеваниях. Давал наркотики, которые вызывали кошмары и галлюцинации. Вы знаете, что ваш Джексон неплохо разбирается в таких вещах? Я думаю, он догадался, что проявлявшиеся у Молли симптомы — результат действия наркотиков. В тот день, когда я дежурила у Молли, он проник в ее ванную комнату, чтобы посмотреть, каким кремом она пользуется. Его могли натолкнуть на подозрения старые легенды о ведьмах, натиравшихся белладонной и впадавших от этого в беспамятство. Белладонна в креме для лица могла производить на Молли такое же действие. У Молли ведь случались провалы памяти. Периоды, о которых она не могла потом вспомнить, и еще ей снилось, что она летает. Неудивительно, что она была в ужасе от того, что с ней творится. У нее возникли все признаки душевного расстройства — словом, догадки Джексона были абсолютно верны. Может быть, его надоумили рассказы майора Пэлгрейва об индийских женах, поивших своих престарелых мужей дурманом.

— Опять майор Пэлгрейв! — воскликнул мистер Рефил. — Просто роковая личность!

— Его болтовня стоила ему жизни, — сказала мисс Марпл, — и жизни бедной Виктории, но в конечном счете спасла жизнь Молли. А убийцу он узнал точно.

— Что заставило вас вдруг вспомнить, что один глаз у него был стеклянным? — спросил мистер Рефил.

— Кое-какие высказывания сеньоры де Каспеаро. Она говорила всякие глупости о том, какой он был урод, и о том, что у него был дурной глаз; я сказала, что это всего-навсего был стеклянный глаз, и бедному майору следовало бы посочувствовать, а не приписывать ему бог знает что; тогда она стала говорить, что он косил, что его глаза смотрели в разные стороны, — еще бы, как же могло быть иначе при таком увечье? Еще она сказала, что это приносит несчастье. Я знала, что услышала в тот день что-то важное. А прошлой ночью, после смерти Лаки, поняла, в чем дело! И тогда мне стало ясно, что нельзя терять ни минуты…

— Как же так вышло, что Тим Кендал убил не ту женщину?

— По роковой случайности. Я думаю, его план был таков: убедив всех, включая саму Молли, что у нее душевное расстройство, и дав ей предварительно изрядную дозу уже не раз опробованного наркотика, он сказал ей, что он уже почти докопался до сути всех этих убийств, и что теперь ему нужна ее помощь. После того, как все уснут, они должны встретиться в условленном месте у ручья, но на всякий случай выйти из дома необходимо порознь. Он уверил ее, что точно знает, кто убийца, и что у ручья они его накроют. Молли послушно направилась к ручью, но от волнения и оттого, что была под воздействием наркотика, шла довольно медленно. Тим появился там первым и увидел женщину, которую из-за золотистых волос и светло-зеленой шали принял за Молли. Он подкрался сзади, зажал ей рот рукой, столкнул в воду и держал, пока она не задохнулась.

— Лихой парень! Но не проще ли было просто дать Молли смертельную дозу того же наркотика?

— Проще, конечно. Но это могло вызвать подозрения. Вы ведь знаете, что после попытки Молли покончить с собой от нее прятали все наркотические и успокаивающие средства. Так что если бы ей удалось их получить, все, возможно, подумали бы, что здесь не обошлось без ее мужа. А тут она якобы в приступе отчаяния отправилась к ручью и утопилась, пока тот спал сном невинного младенца. Так намного романтичнее. И потом, никому и в голову не пришло бы, что на самом деле ее утопили. И еще один существенный момент, — добавила мисс Марпл, — убийцы часто разыгрывают целый спектакль. Они не могут удержаться, чтобы не выдумать что-нибудь эффектное.

— Вы, похоже, знаете об убийцах все! Итак, по-вашему, Тим даже не понял, что убил совсем не Молли?

Мисс Марпл покачала головой.

— Он даже не посмотрел ей в лицо, просто побежал оттуда со всех ног, какое-то время подождал и организовал поиски, изображая встревоженного мужа.

— Но какого черта Лаки нужно было среди ночи у ручья?

Мисс Марпл смущенно кашлянула.

— Я думаю, что она, возможно.., пришла на свидание с кем-то.

— С Эдвардом Хиллингтоном?

— Нет-нет, — сказала мисс Марпл. — Тут все уже было кончено. Я думаю.., правда, я не могу утверждать, но мне кажется, она ждала Джексона.

— Ждала Джексона?

— Я пару раз видела, как они.., переглядывались, — пробормотала мисс Марпл, отводя взгляд. Мистер Рефил присвистнул.

— Ну и Джексон! Котяра! Надо было мне лучше за ним присматривать! А Тим, должно быть, здорово струхнул, когда понял, что убил не ту, кого собирался.

— Еще бы. Он, вероятно, пришел в полное отчаяние. Молли-то, оказывается, жива и бродит где-то тут неподалеку. И все эти мифы о ее душевном нездоровье, на создание которых он потратил столько сил, развеются без следа, как только она попадет в руки квалифицированных психиатров. А стоит ей лишь упомянуть, что он назначил ей встречу у ручья, — все для него будет кончено! У Тима Кендала оставался единственный шанс — расправиться с Молли немедленно. Тогда можно будет рассчитывать на то, что все поверят, будто она в приступе безумия утопила Лаки, а потом, осознав весь ужас содеянного, наложила на себя руки.

— Тогда-то, — сказал мистер Рефил, — вы и решили взять на себя роль Немезиды.

Вдруг он откинулся на спинку кресла и разразился громовым хохотом.

— Маскарад — первый класс! — сказал он. — Посмотрели бы вы тогда на себя со стороны: милейшая почтенная леди, укутанная в пушистую розовую шаль, вдруг грозным голосом объявляет, что она — Немезида. Никогда не забуду этой сцены!

## Эпилог

Мисс Марпл ждала в аэропорту самолета. Провожающих было немало. Правда, Хиллингтоны уже уехали; Грегори Дайсон улетел на другой остров и, по слухам, уже начал обхаживать какую-то вдову из Аргентины. Сеньора де Каспеаро вернулась в Южную Америку.

Молли тоже пришла попрощаться с мисс Марпл. Бледная и похудевшая, она мужественно преодолевала шок от пережитого и с помощью одного из сотрудников мистера Рефила, которого он телеграммой вызвал из Англии, самостоятельно управляла теперь всем отелем.

— Работа пойдет вам на пользу, — заметил мистер Рефил. — Трудитесь, девочка, и не вешайте носа. И не надо бояться мужчин только из-за того, что однажды вас угораздило нарваться на мерзавца.

— Вы говорите прямо как мисс Марпл, — отозвалась Молли. — Она постоянно уверяет меня, что когда-нибудь я встречу хорошего человека.

Мистер Рефил в ответ лишь скептически усмехнулся. Итак, пришла Молли, пришли Прескотты и, само собой, мистер Рефил. Пришла Эстер — она выглядела печальней и старше, чем раньше, и мистер Рефил обращался с ней, как никогда, ласково. Джексон, конечно, постоянно крутился на виду, изображая необыкновенную деловитость — сейчас он вроде бы приглядывал за багажом мисс Марпл. В последнее время улыбка не сходила с его лица, и он не скрывал, что изрядно обогатился.

В небе послышался гул: самолет шел на посадку. В этом аэропорту все было по-домашнему. Никаких тебе «Займите места у выхода номер 8». Просто направляешься из маленького увитого цветущими растениями павильона на бетонированную площадку.

— До свидания, милая мисс Марпл! — Молли поцеловала ее.

— До свидания. Постарайтесь как-нибудь выбраться к нам. — Мисс Прескотт сердечно пожала ей руку.

— Очень приятно было с вами познакомиться, — сказал каноник. — Искренне присоединяюсь к приглашению моей сестры.

— Всего наилучшего, мадам, — проговорил Джексон, — и помните: если захотите получить курс бесплатного массажа, черкните мне пару строк, и я всегда к вашим услугам.

Только Эстер Уолтере, когда пришло время прощаться, отвернулась. Мисс Марпл сделала вид, что этого не заметила. Мистер Рефил подошел последним. Он взял ее за руку.

— Ave Caesar, nos morituri te salutamus[37], — произнес он.

— Боюсь, — отозвалась мисс Марпл, — что мои познания в латыни весьма скудны.

— Но то, что я сказал, вы поняли?

— Да.

Да, она очень хорошо поняла смысл этой фразы, и какие бы то ни было комментарии были тут неуместны.

— Очень приятно было с вами познакомиться, — напоследок сказала она, после чего пересекла бетонированную площадку и вошла в самолет.

1

Симла — город в Северной Индии в предгорьях Гималаев.

2

Чота хазри — легкая закуска перед завтраком (хинди) .

3

Тиффин — завтрак (хинди) .

4

Китматгар — официант (хинди) .

5

Сафари — путешествие или охотничья экспедиция в Восточной Африке.

6

Кикуйю — народ в центральной части Кении.

7

Суахили — один из африканских языков семьи банту, являющийся в ряде стран Восточной и Центральной Африки языком межнационального общения.

8

…оксфордские умники… — Здесь имеются в виду выпускники Оксфордского университета, одного из старейших и крупнейших университетов Великобритании.

9

Гибискус — род растений из семейства мальвовых с крупными ярко окрашенными цветами, распространен преимущественно в тропических странах. Разводится как декоративное растение.

10

…тот тип, который топил жен в ванне… — Имеется в виду нашумевшее дело Джона Смита (1872—1915), преступник с целью получения наследства избавлялся от жен, каждый раз топя их в ванне.

11

Плантаторский пунш — крепкий алкогольный напиток, приготовляемый из водки, вина, воды с сахаром и приправами из фруктов.

12

Лайм — небольшой желто-зеленый плод субтропического цитрусового дерева, разновидность лимона.

13

Стальной джаз — популярный на островах Карибского моря вид джазового коллектива, состоящий из ударников, использующих в качестве барабанов стальные цилиндрические емкости для нефти.

14

Я полон млека доброты людской. — Цитата из трагедии Вильяма Шекспира «Макбет» (акт III, сцена 2.).

15

добродушие (фр.)

16

лишний (фр.)

17

Лаки — по-английски буквально значит «счастливая».

18

Серенит — лекарственный препарат для снижения давления.

19

«Дункан лежит в могиле, от лихорадки жизни отсыпаясь» — Цитата из трагедии Уильяма Шекспира «Макбет» (акт III, сцена 2.).

20

Настоящий господин (хинди)

21

Эдемский сад — согласно Библии (Ветхий Завет, Книга Бытия, главы II—III) райский сад, где обитали первые люди Адам и Ева до их грехопадения и откуда они были изгнаны Богом после того как искушенные дьяволом нарушили запрет и вкусили плод с дерева познания добра и зла.

22

Гурия — в мусульманской мифологии вечно юная прекрасная дева рая, услаждающая своими песнями и танцами праведников.

23

Лукреция Борджиа (1480—1519) — представительница итальянского аристократического рода, игравшего важную политическую роль в Италии XV—XVI веков и широко использовавшего в политических целях убийства, в частности отравление.

24

…уровень викторианской гувернантки… — Характерный для эпохи правления королевы Виктории (1837—1901).

25

Родезия — страна в Южной Африке, в прошлом колония Великобритании, с 1980 года Независимая Республика Зимбабве.

26

На все воля Божья — Цитата из первого гимна «Книги общей молитвы», официального молитвенника и требника Англиканской церкви (издание 1662 года).

27

воображаемая болезнь (фр.)

28

Ипохондрия — психическое расстройство, проявляющееся в чрезмерной мнительности, беспокойстве в отношении своего здоровья, подавленном настроении.

29

Не видеть плохого, не слышать плохого, не говорить плохого — Литературная аллюзия, по древней японской притче о трех мудрых обезьянках, изображенных над дверью храма XVII века в Никко: одна закрывает лапками глаза, другая — уши, третья — рот, что символизирует мудрое отношение к жизни, а именно: не видеть, не слышать и не говорить дурного.

30

Святой отец (фр.)

31

Что случилось, малышка? (фр.)

32

«Тень из долины смерти» — Выражение из стихотворения английского поэта А. Теннисона (1809—1892) «Атака кавалерийской бригады» (1854), ставшею хрестоматийным.

33

И был вечер, и было утро: день последний — Видоизмененная цитата из Библии (Ветхий Завет, Книга Бытия, гл. I, ст.5—31).

34

Фома Кемпийский (1380—1471) — немецкий религиозный писатель, автор книги «Подражание Христу», которая по количеству переводов на другие языки уступает только «Библии».

35

Немезида — в древнегреческой мифологии богиня возмездия.

36

…раздумывать не надо — не рассуждая, в бой… — Перефразированная цитата из стихотворения А. Теннисона «Атака кавалерийской бригады».

37

Здравствуй, Цезарь, мы, идущие на смерть, приветствуем тебя (лат.) — видоизмененное традиционное обращение к императору гладиаторов перед боем в Древнем Риме.